— Сань, а что это у тебя с носом?Я пристальнее вглядываюсь в этот некогда прямой, сводивший с ума своей формой женщин и скульпторов орган обоняния Александра Мешкова, известного писателя-путешественника из Воронежа.— Подморозил, — беспечно бросает собеседник. — Вышел с фляжкой водицы набрать, а мороз под тридцать! Прихватило. Главное, нюх не потерял!— Остался бы в Венесуэле. Там носы не морозят.— Там я мог остаться только одним способом — сев в тюрягу. Когда меня с их гвардейской формой под мышкой и татуированным на плече названием вражьего государства USA застукал патруль на военной базе в Каракасе, я так и подумал: век зимы не видать.Мы вновь беседуем на моей кухне. Всё о той же Венесуэле, о его, Мешкова, там приключениях.— Пока ты там испытывал судьбу, никакие предчувствия не терзали? На пророчества не тянуло? Ну, вот как Жириновского, сказавшего про Мадуро, задолго до крушения его режима. «Был водителем грузовика, а теперь рулит целым государством, — приводила слова отца дочь Жириновского Анастасия. — Что он понимает в управлении страной?» И ведь как в воду глядел!Или вот такой намёк: «Мы (Россия) могли бы занять правильную позицию в вопросе Украины, а он получил бы возможность заняться Венесуэлой». Тоже Вольфычем сказано до похищения Мадуро с той самой военной базы, куда ты проник с присущей тебе смекалкой.— Да, на ту закрытую базу я проник без единого выстрела, без единого вертолёта, не то что эти трусливые гринго.А Жириновского ты вовремя вспомнил. Под его влиянием я стал настоящим оратором, Демосфеном, Троцким, готовым стендапером, без ста грамм на трибуну научился выходить. А ведь раньше свои мысли не всегда мог до широких масс донести. Мямлил, запинался, фрикативное «гх» то и дело проскакивало. Надо было что-то делать. Однозначно!И направился я тогда в его школу ораторского искусства. Единственную в Москве.— Вас кто пригласил? — спросил меня охранник.— Владимир Вольфович! — зачем-то соврал я, хотя до этого никогда в жизни не врал охранникам Жириновского. М...