Набрал мамин номер и крикнул: «Я умираю! Помоги!»
Воронежец рассказал, как, пристрастившись в юности к наркотикам и оказавшись на дне, выкарабкался и теперь помогает другим
Набрал мамин номер и крикнул: «Я умираю! Помоги!»
Воронежец рассказал, как, пристрастившись в юности к наркотикам и оказавшись на дне, выкарабкался и теперь помогает другим
В какую бы передрягу ты ни влип, почти всегда оказывается, что кто-то там уже побывал до тебя. И этот кто-то может сильно облегчить жизнь идущему следом. Нужно просто вовремя найти такого человека.
Директор некоммерческой организации «Маяк» Андрей Блонский считает себя своего рода проводником. «От ада к обычной жизни», — говорит он. Андрей пришёл в редакцию «МОЁ!», чтобы рассказать свою историю и на собственном примере доказать, что, какой бы бэкграунд ни был у человека, всё можно изменить.
«За мою жизнь не давали и копейки»
Дорогой костюм, спортивная фигура, хорошая стрижка — во всём сквозит благополучие. Говорит, как человек, привыкший выступать. Его можно встретить на совещаниях и круглых столах с первыми лицами города и области. Даёт интервью, читает лекции, получает очередное образование. 37-летний Андрей Блонский — директор некоммерческой организации, помощник депутата Госдумы. Помогает людям, востребован и успешен. У него семья, устроенный быт. Словом, всё, чтобы сказать: жизнь удалась.
Пятнадцать лет назад было чудом то, что ему, доходяге весом чуть более сорока килограммов, прохожий позволил позвонить со своего телефона. Невероятным везеньем было и то, что парень смог вспомнить номер мамы. И то, что она не бросила трубку, тоже было удачей. К тому времени Андрей почти полгода жил на улице, питался чем придётся и был безнадёжным «торчком». В то, что он выживет, тем более сможет выкарабкаться из той ямы, куда сам себя и загнал, не верил никто. «За мою жизнь не давали и копейки», — говорит бывший наркоман.
Тех, с кем «экспериментировал с сознанием» в своём детстве, давно нет в живых. Андрей же, опустившись на самое дно, поднялся если не на вершину, то на вполне заслуживающее одобрение общества место. И теперь своим примером показывает другим: это возможно. То, что было его бедой и горем, стало сегодня козырем. Он проводник между маргинальным миром и обычной жизнью. С 10 лет до 23 перепробовал всё, что, как ему тогда казалось, может сделать счастливым. Семь с половиной лет сидел на героине. Сегодня, находясь в трезвости уже почти 15 лет, понимает: расплата за то «счастье» не стоила его детства и юности. К счастью, впереди ещё большой кусок жизни, который он намерен прожить «чистым».
Сын солистов балета
Андрей родом из Нижнего Новгорода. Отец и мать — солисты балета местного театра. Вырос за кулисами. В детстве даже участвовал в спектаклях — в крохотных ролях в массовках.
Родители были творческими людьми, увлечёнными своей карьерой. Бывало, подолгу работали за границей. Сына брали с собой. А когда мальчику стукнуло девять, развелись.
Расставание было неожиданным и болезненным. Андрею ничего не объяснили, просто переместили в другую жизнь. Новый дом (с бабушкой и мамой), новая школа, новые люди. В этом незнакомом мире ребёнку стало неуютно и страшно.
— Я учился в пятом классе и изо всех сил старался самоутвердиться. Взрослые будто сильно накосячили, и я перестал обращать на них внимание, — рассказывал он журналисту «МОЁ!» об этапах взросления. — В десять лет закурил. Потом впервые с пацанами попробовал алкоголь: из пробки по кругу, помню, пили дешёвую водку. Мне это всё казалось невероятно крутым. Чувствовал себя эдаким плохим мальчишкой, переступающим границы.
Первый срок
В своих экспериментах парень не останавливался: пробовал таблетки, потом коноплю. К 14 годам почти перестал ходить в школу.
— Нашлись старшие товарищи, которые знали, где и что достать. Мама давала деньги, допустим, на обеды, стрижку, кроссовки, а я всё это спускал на «дурь». Ложь превратилась в образ жизни. Я стал таскать из маминой сумки деньги. Потом золотые украшения, — рассказывает Андрей.
Поначалу наркотики и всё, что с ними связано, воспринимались мальчишкой как игра. В ней нужно было проявить ум, находчивость, энергию.
— В 15 лет меня посадили в первый раз. Рано или поздно все наркоманы переступают черту. Нас было трое, мы вырвали у женщины сумку из рук, — вспоминает он.
Всех троих отправили в СИЗО на 4,5 месяца. На суде старшему дали семь лет строгого режима, малолетки отделались тремя годами условно.
— Мои почти полгода тюрьмы казались мне очередным приключением, я считал, что это сделало меня ещё более крутым, — делится Андрей. — Появились новые знакомые и первые наколки на теле. В СИЗО рассказали о «ширке» — как её варить, где достать, как действует.
Первый «приход»
Когда парень освободился, сразу отправился на поиски той самой «ширки». Взял приятеля, и вместе двинули к его дяде — наркоману со стажем. Тот повёз их к барыге со словами: «Пацаны, не надо бы вам этого».
— Помню, был вечер, темно, зима. Мы зашли в подъезд, разлили «ширку» по шприцам. Дядя сначала уколол своего племянника. Я тоже подставил руку, а она ходила ходуном от страха… Когда вещество пошло по венам, я понял, что «приплыл». Меня вознесло и перевернуло. Возвращаясь обратно в маршрутке, едва ворочая языками, мы говорили друг другу, что завтра обязательно повторим, — вспоминает мужчина о том, как проваливался в болото...
Потом «эксперимент» мальчишек пополз по знакомым, как вирус. Жизнь превратилась в день сурка: поиск денег, дозы, «приход» — и всё сначала. Эйфории уже не было, доза требовалась, чтобы просто выжить. Таких понятий, как стыд, жалость, страх, не было. Стояла одна цель: достать и ширнуться. И ради неё можно было сделать всё.
— Среди наркоманов нет друзей. Кидать, подставлять — это норма. Мутили, выкручивались, брали кредиты, занимали, обманывали. Ходили к барыгам, отнимали деньги у них, — вспоминает он.
Однажды в городе закончилась «ширка».
— Была очередная прямая линия у президента, и туда прорвалась какая-то бабуля из города Бор (спутника Нижнего Новгорода): «У нас в городе Бор постоянно продают наркотики, все об этом знают, что делать, если милиция заодно с наркоторговцами?!» На следующий день по крышам этого Бора бегал ОМОН. Ловили барыг. Торговля «ширкой» была закончена буквально в один день, — вспоминает Андрей.
После этого в жизни подростка появился героин. В Нижнем моментально наладили его торговлю.
— Не сказать, что это было существенно дороже. И ощущения оказались примерно похожими, — признаётся парень.
Тюремные университеты
В 18 лет Андрей оказался за решёткой во второй раз — за кражу телефона. Два года и девять месяцев он провёл в колонии Тульской области.
— Воздержания от моих дурных привычек там тоже не случилось — за колючкой всё оказалось почти так же доступно, как на воле, — вспоминает он.
Родственники встретили парня из тюрьмы, надеясь, что он взялся за ум. Долго за него боролись, пытались лечить, закрывали долги, выкупали вещи из ломбарда, но в какой-то момент опустили руки. Выгнали из дома и заблокировали телефоны.
— Надо было раньше это сделать, — уверен наш герой.
«Жил в подвале и очень боялся крыс»
Какое-то время он скитался по знакомым, потом поселился в подвале.
— Очень боялся крыс. Закинул матрас на навесные трубы и спал там месяца четыре. Был 2010 год, адская жара. Как-то пришёл к своему подвалу, а он заперт. В том году бушевали пожары, город был окутан дымом, и я, как символ апокалипсиса, — скрюченный доходяга — брёл по этому аду, — вспоминает наш герой.
Последней каплей стал его день рождения. 9 августа 2010 года Андрею исполнилось 23 года.
— Я жил тогда в парке, недалеко от дома бабушки. Спал на коробке из-под холодильника. Проснулся в день рождения с ощущением дикой усталости, — откровенничает Андрей. — Побрёл по улице в страшной тоске и абсолютном одиночестве, даже позвонить никому не мог. Телефона не было, да и все сбрасывали звонок, слыша мой голос. В каком-то отчаянии попросил телефон у прохожего. Чудо, что, глядя на меня, он не испугался. Набрал мамин номер и крикнул: «Я умираю! Помоги!» Она не бросила трубку и приказала идти к дому, ждать её возвращения.
Последний шанс
Его положили в клинику в Нижнем Новгороде. Через несколько дней выписали, вшив капсулу — блокатор от наркотиков. Он обещал маме поехать на реабилитацию, но... тут же кинулся к барыге за очередной дозой.
— У меня была просто лютая тяга изменить сознание, настоящая одержимость. Я сделал укол и ничего не почувствовал. Потом второй — то же самое. Меня физически не тянуло, но внутри зияла огромная дыра. Думал: достать капсулу, вскрыв шов, или довести себя до передозировки?.. Сижу, истекаю кровью от проколов и понимаю: надо что-то делать, иначе сдохну, — вспоминает он тот страшный день.
Всё закончилось тем, что он отправился на реабилитацию в Воронеж. Мама последний раз ему поверила, нашла фонд, который работал в нескольких городах. В Воронеже оказалось свободное место и подходящая цена.
И с тех пор он в трезвости. За почти 15 лет — ни одного срыва!
— Я просто ещё тогда решил, что это мой последний шанс — другого не будет, — объясняет он, как смог добиться такого результата.
Лечился Андрей с помощью комплексной программы, которая включала в себя и классические «12 шагов», и религию, и психологию, и социализацию. Он остался в Воронеже, потому что понял: возвращаться в старую жизнь не будет.
Жизнь с чистого листа
— Я весил 48 килограммов, когда пришёл в ребцентр. При росте 182 сантиметра. Теперь, к слову, 75. Перекроил и пересобрал себя заново. На третий месяц реабилитации я вдруг понял, что не просто так я остался жить. Осознал, что пройду этот путь до конца, вытяну себя за волосы из болота и стану помогать другим, — признаётся наш герой.
К тому времени он с горем пополам окончил девять классов школы и «чушок».
— Образование моё было чистой фикцией. Я и говорил-то с трудом. Книжек не читал, ничем особо не интересовался. Теперь у меня диплом психолога и социолога. И моё обучение продолжается — одни курсы заканчиваются, другие начинаются. Я много читаю, общаюсь со специалистами, постоянно расширяю свой кругозор. Во время реабилитации я полностью отказался от сигарет, перестал ругаться матом, я даже семечки не грызу. Это привычка из той жизни. Сидишь, бывало, на корточках, грызёшь семечки и ждёшь барыгу. Образ мыслей, внешность, окружение — всё поменялось кардинально. Теперь я легко нахожусь в обществе выпивающих людей, и у меня не возникает соблазна, — продолжает наш герой.
После реабилитации Андрей сдал на права. И хотя был в полной трезвости, каждый раз, когда останавливали гаишники, его трясло.
— Чувство вины ещё очень долго сопровождало меня во всём, — признаётся он.
«Самой младшей пациентке 12 лет»
Та энергия, которая всё детство была направлена на поиск наркотиков, перешла в мирное русло. Андрей стал участвовать в создании своего реабилитационного центра, где помогают таким же, как и он, людям с зависимостями.
— В 2016 году мы смогли открыть реабилитационный центр «Маяк». Написали авторскую программу, получили лицензию. В штате нашего центра десять человек — консультанты, социальные работники, психологи. Есть и волонтёры. Часть из них — бывшие наркоманы. В стационаре мы можем принять до 30 человек. Социализировать, реабилитировать — вполовину меньше. Там длительная работа — не меньше полугода. Принимаем только совершеннолетних. Но консультируем и детей. Самая младшая наша пациентка — девочка 12 лет. Самый взрослый — дедушка старше 70 лет. Работаем и с алкоголиками, и с наркоманами. Первых, к слову, в Воронеже больше. Социальные категории наших пациентов — от безработного до учёного. Бывали и статусные персоны, из шоу-бизнеса к примеру. К нам попадали даже знаменитости, — делится Андрей.
В центре, конечно, ведут статистику. До трёх лет примерно половина их пациентов выдерживают трезвость. До пяти — 35 — 40%. Конечно, это не идеальный результат, но всё же результат.
«Играю в футбол и гоняю на мотоцикле»
Сегодняшние наркотики, по словам Блонского, ещё более разрушительны, чем те, что употреблял он.
— Синтетика губит мозг в первую очередь, и деградация происходит стремительно. При употреблении «соли» человек становится психопатом, добавляется диагноз «шизофрения». В этом случае вернуться назад, как получилось у меня, ещё сложнее, — считает Андрей.
На последнем совещании в ГУ МВД региона, на которое в качестве одного из спикеров был приглашён и наш герой, была озвучена цифра: на учёте у наркологов состоят около 14 тысяч воронежцев.
— Если мы приедем в любой ребцентр, посадим 40 человек и спросим, кто из них состоит на учёте, поднимут руку человека 3 — 4. То есть я думаю, что умножать официальную статистику нужно как минимум на 10, чтобы получить реальную картину. В Воронежской области больше 140 тысяч человек так или иначе в теме наркомании, — считает Андрей.
На вопрос, как, по мнению Блонского, государство сегодня борется с распространением этой заразы, отвечает:
— На законодательном уровне всё предусмотрено. Вроде бы каждое ведомство выполняет свою работу. Вот с координацией хуже. Нет системного органа, который бы в кучу собирал все усилия. Но тех, кто зарабатывают на наркотиках, настолько много, что противопоставить им реально что-то очень трудно.
— Вы рассказывали о пустоте, которая была внутри. Чем вы её заполнили?
— Развитием себя, помощью другим людям, спортом — играю в футбол, бегаю, — делится опытом бывший наркоман. — Люблю ездить на мотоцикле, разгоняться выше двухсот. Обожаю свою семью. Дочь от первого брака, нынешнюю жену. У меня очень много всего в жизни. Нет только одного — пустоты.
ЦИФРА
- В 2024 году в Воронежской области из незаконного оборота было изъято 378,8 кг наркотических средств. Из них 302,7 кг — синтетических наркотиков. Это 80% от общего числа.
6659
1
8