«Даже если в храм никто не придёт, я буду совершать службу»

Выпуск
от 23 мая 2023 г.

«С первого раза на права сдают только 20%»

«Даже если в храм никто не придёт, я буду совершать службу»

Когда наступает уголовная ответственность за неуплату долгов...

Куда исчезли декларации о доходах чиновников и депутатов

Как избежать обмана во время интернет-покупок

Разработчика «ЭпиВакКороны» уволили за неэффективность вакци...

Ещё одним вице-мэром заинтересовались правоохранители

Центральный парк вырубают под строительство многоэтажки?

Народные новости за неделю

Стала известна зарплата чиновника, подозреваемого в наживе н...

Как учёный из Воронежа получил медаль за «стакан»

Титан эпохи соцреализма

Новые правила поверки счётчиков газа

Талисман для Близнецов

Избавляемся от слизней

Обратная связь. Белгород

На Белгородчину проникли диверсанты

Собака бывает кусачей

«Когда у вас что-то болит, вы на всё согласны...»

Дышать будет легче

Австралийский проект и другие новости Белгорода

Первый учитель, ставший Героем Советского Союза, погиб за Бе...

«Регион справился с санкционным периодом»

«Квадра» перестанет обслуживать муниципальные котельные

Мошенники богатеют, обманывая липчан

Исполнение мечты и другие новости Липецка

«Даже если в храм никто не придёт, я буду совершать службу»

Фото Игоря ФИЛОНОВА.

«Даже если в храм никто не придёт, я буду совершать службу»

Бывший пожарный инспектор стал священником и с помощью неравнодушных людей восстанавливает старинную церковь в умирающем воронежском селе — искренне веря, что люди сюда вернутся. Это не о религии, это о подвижничестве и нравственном труде. Атеистам к прочтению рекомендуется.

1916 0 5
«Даже если в храм никто не придёт, я буду совершать службу»
Люди

«Даже если в храм никто не придёт, я буду совершать службу»

Фото Игоря ФИЛОНОВА.

Бывший пожарный инспектор стал священником и с помощью неравнодушных людей восстанавливает старинную церковь в умирающем воронежском селе — искренне веря, что люди сюда вернутся. Это не о религии, это о подвижничестве и нравственном труде. Атеистам к прочтению рекомендуется.

A+

A-

Я запрокидываю голову и закрываю глаза, чтобы не потерять опору. Головокружение.Бездна проглатывает, затягивая до капли в крохотную точку там, наверху, под сводом холодного камня. Над ним — с другой стороны, на улице — из золочёной луковки в небо уходит крест.Это шедевр архитектурной музыки: купол храма не покоится на каменном цилиндре — «барабане», а вырастает сразу из плоской «крыши» — четверика.— Не могу сказать, какая тут высота. Но ощущения действительно невероятные. Захватывает дух…Наши с отцом Рустиком голоса гулко отлетают вверх, в каменный омут. Луковка с крестом и белый терем рядом — основание будущей колокольни — появились тут несколько лет назад. Когда в 2017-м глава Воронежской митрополии Сергий направил молодого иерея Рустика Кононова настоятелем в эту в семилукскую деревню Вознесенка — в местном храме не было ничего. Только коробка из древнего красного кирпича — с земляным полом и дырой в нём, разрытой чёрными копателями, и с забитыми картонками глазницами окон.— Этого всего — икон на стенах, плит на полу, ковриков на нём — ничего этого не было, — говорит настоятель. — Мародёры даже фрески с изображениями евангелистов, выложенные из разноцветных камешков, — а они, смотрите, на приличной высоте располагались, у основания купола, в тех пустых кругах... Даже эти фрески смогли разобрать и растащили. Местные старожилы рассказывают, на них были изображения евангелистов — очень красивые.Теперь тут не просто пол, а умный пол — тёплый. И пластиковые окна. Дивный иконостас, а в алтаре — своя, «именная», икона Вознесения Господня, написанная именно для этого храма монахом Троице-Сергиевой лавры. Теперь тут даже своя крохотная святыня — кусочек камня, обагрённого кровью страстотерпца Василиска Команского, семь веков назад пострадавшего за христианство.— О чём ему можно молиться? — спрашиваю настоятеля, разглядывая красные пятнышки под стеклом.Отец Рустик горячится: «Это неправильное представление, что каждому святому молятся о чём-то определённом! Так можно скати...

СПЕЦИАЛЬНЫЙ РЕПОРТАЖ

Я запрокидываю голову и закрываю глаза, чтобы не потерять опору. Головокружение.

Бездна проглатывает, затягивая до капли в крохотную точку там, наверху, под сводом холодного камня. Над ним — с другой стороны, на улице — из золочёной луковки в небо уходит крест.

Купол храма. Взгляд в бесконечность.

Это шедевр архитектурной музыки: купол храма не покоится на каменном цилиндре — «барабане», а вырастает сразу из плоской «крыши» — четверика.

— Не могу сказать, какая тут высота. Но ощущения действительно невероятные. Захватывает дух…

Наши с отцом Рустиком голоса гулко отлетают вверх, в каменный омут. Луковка с крестом и белый терем рядом — основание будущей колокольни — появились тут несколько лет назад. Когда в 2017-м глава Воронежской митрополии Сергий направил молодого иерея Рустика Кононова настоятелем в эту в семилукскую деревню Вознесенка — в местном храме не было ничего. Только коробка из древнего красного кирпича — с земляным полом и дырой в нём, разрытой чёрными копателями, и с забитыми картонками глазницами окон.

Пустые круги у основания купола — всё, что осталось от фресок, выложенных из разноцветных камней. Мародёры даже туда умудрились забраться.

— Этого всего — икон на стенах, плит на полу, ковриков на нём — ничего этого не было, — говорит настоятель. — Мародёры даже фрески с изображениями евангелистов, выложенные из разноцветных камешков, — а они, смотрите, на приличной высоте располагались, у основания купола, в тех пустых кругах... Даже эти фрески смогли разобрать и растащили. Местные старожилы рассказывают, на них были изображения евангелистов — очень красивые.

Теперь тут не просто пол, а умный пол — тёплый. И пластиковые окна. Дивный иконостас, а в алтаре — своя, «именная», икона Вознесения Господня, написанная именно для этого храма монахом Троице-Сергиевой лавры. Теперь тут даже своя крохотная святыня — кусочек камня, обагрённого кровью страстотерпца Василиска Команского, семь веков назад пострадавшего за христианство.

Камень с каплями крови святого Василиска Команского храму принесла в дар экскурсовод из Воронежа, сопровождавшая паломников в абхазское село Команы — там, по преданию, похоронен святой.

— О чём ему можно молиться? — спрашиваю настоятеля, разглядывая красные пятнышки под стеклом.

Отец Рустик горячится: «Это неправильное представление, что каждому святому молятся о чём-то определённом! Так можно скатиться в язычество. Любому святому можно посылать молитву о чём угодно. Но в первую очередь о том, чтобы дал силы на борьбу с грехом. То есть не о физическом здоровье — как привыкли, — а о духовном».

Я перевожу взгляд с камня из-под пяты святого на человека рядом. Сейчас вы со мной согласитесь: чудеса в жизни совершаются обычными людьми.

Отец Рустик улыбается: «Священники — почти как военные: куда направит архиерей — там и несут службу».

«Тут был госпиталь фашистов»

Первое упоминание о семилукском селе Вознесенка в привычном для нас понимании — середина XVIII века, называлось оно тогда Шумейками. Местный фольклор хранит присказку, что первая церковь — деревянная — в здешних краях появилась ещё лет 400 назад, только погибла она в пожаре. И лишь в начале XIX века некая здешняя помещица Маслова изволила сделать богоугодное дело — построить завидной красоты каменный храм в память о Вознесении Господнем. Годом его рождения считается 1823-й. Тогда же деревню переименовали в его честь. Ещё спустя 40 лет в храме переделали трапезную и колокольню. Но в самых страшных барских снах не могла привидеться его мученическая судьба. Через несколько десятков лет, в 1917-м, православная жемчужина станет жертвой молоха истории. И лишь спустя век забвения и страданий начнётся её рукотворное воскресение.

Так выглядела жемчужина православной культуры, пока за её возрождение не взялись добрые люди.

— В советское время храм разорили и использовали как склад и зернохранилище, — объясняет настоятель отец Рустик. — Иконы местные жители разобрали по домам, а в конце прошлого века — когда тут всё ещё было в запустении — их передали в церковь в соседнее село Девица. В годы Великой Отечественной село находилось под фашистской оккупацией, и гитлеровцы развернули в храме свой госпиталь. Умерших солдат немцы хоронили здесь же, прямо у стен. Сейчас этих могил тут уже нет — после войны тела вывезли в Германию…

Храм в Вознесенке официально признан памятником культуры и находится под охраной государства...
... но до ремонта, который затеяли простые граждане, больше походил на античные развалины.

Теперь здесь местное сельское кладбище. По Вознесенке ходит легенда, якобы есть там даже могила дочери первого настоятеля. Что до самого настоятеля, то говорят, будто покоился он в нескольких метрах напротив алтаря, в годы безбожия захоронение осквернили, с тела священника стырили богатые облачения, а само тело бросили на улице, но оно таинственно исчезло.

— А ещё рассказывают, что в начале прошлого века — незадолго до революции — в колокольню ударила молния, колокол упал и раскололся. Да, такое пророчество страшных потрясений... — настоятель затихает, сам удивляясь и осмысливая совпадение. — Рассказывают, что тот колокол закопали неподалёку. Однако где он на самом деле — неизвестно.

* * *

Очертания старинных фресок практически стёрлись, но священник угадывает их сюжеты по едва уловимым очертаниям. Здесь, например, миниатюра из библейской притчи о молитве мытаря и фарисея.

Фрески, выложенные из цветных камешков, мародёры уничтожили. А живописные — вытканные древними красками на стенах — живы. Они померкли, остались лишь размытые силуэты, только отец Рустик читает их как по книге:

— Видите — овал? Это колодец. А фреска называется «Беседа Иисуса Христа с самарянкой у колодца». Спасителя легко узнать по очертаниям красного хитона. А вот — «Воскрешение Лазаря», ветхозаветный сюжет «Авраам приносит в жертву своего сына Исаака». Здесь — «Молитва мытаря и фарисея»: фигурка толстенького человека, что просматривается слева, — это как раз фарисей. Можно различить очертания семи фресок, но думаю, их гораздо больше. Лучше всего сохранилась та, что в алтаре, — «Рождество Христово». Заходить туда может только священник: я вам приоткрою дверь…

На этой фреске — беседа Иисуса с самарянкой. Христа отец Рустик узнаёт по красному хитону...
... а эта фреска в алтаре, она сохранилась лучше всех: Рождество Христово.
На этой стене — кадр из Ветхого Завета: Авраам приносит в жертву своего любимого сына Исаака. 

Я хочу спросить, не КАК они это делали 200 лет назад — в лапотной русской деревне, — а во имя чего… У отца Рустика звонит мобильный — срочные вопросы по ремонту храма — он спешит на улицу.

«Местная жительница дала обет Богу»

Восстановление старинных фресок — для скромного прихода задача по деньгам нерешаемая. Поэтому те, что сохранились в Вознесенском храме лучше всего, во время ремонта спрячут под стеклом в рамках — как историческую память. Остальные скрепя сердце придётся заштукатурить.

Кирпич, которому 200 лет, шершавый и тёплый, но внутри даёт упоительную прохладу. Колупаю пальцем белёсый раствор — не поддаётся: в старину у зодчих был свой лайфхак — в известь подмешивать… сырые яйца. Гарантия железобетонная — на века.

Отец Рустик признаётся: только в старинных храмах по-настоящему чувствуется единение с Богом, и «душа ввысь устремляется».

— Видите — железные прутья торчат на улице у входа? — отец Рустик показывает на изогнутые железяки с метр длиной точно. — Они держали колонны у входа, но в советское время их разрушили и сам вход переделали — чтобы могли подъезжать грузовики с зерном. Колонны нам теперь тоже предстоит восстановить... Да, и железкам 200 лет! И решёткам на окнах… Хотя нет — вот на этом окне, которое справа, уже современная решётка — по нашей просьбе мастер восстановил её практически в точности как ту, старинную. А на окне слева — первозданная. Не отличить. И кирпичная кладка справа — современная, но тоже на первый взгляд не понять. Её пришлось заменить, когда мы ремонтировали вход.

У входа были колонны — их тоже предстоит восстановить.

Да, правда: кирпич справа, если присмотреться, гладенький, но постучишь — точно пустая картонка. Прогресс и новые, прости Господи, технологии.

Вскоре после развала Союза, когда вчерашние атеисты ударились в богоспасение, храм Вознесения Господня в Вознесенке признали объектом культурного наследия регионального значения — памятником истории и архитектуры — и взяли под государственную охрану. На этот счёт есть постановление правительства Воронежской области № 510 от 18 апреля 1994 года за подписью прежнего замглавы администрации Геннадия Макина. В списке ещё шесть древних церквей в Семилукском районе и Землянский знаменский женский монастырь. Неведомо, как именно охраняло святыни государство, но напомню: когда в Вознесенский храм в 2017 году приехал отец Рустик, застал он тут культурный апокалипсис.

— И это при том, что восстанавливать его начали ещё до меня, в 2011-м, — говорит настоятель. — В Воронеже живёт удивительного сердца женщина — Тамара Ивановна Чаус. Сейчас она уже преклонных лет. В Вознесенке родилась и выросла. Делилась со мной, как маленькой девочкой вместе с бабушкой ходила мимо этого красивого храма и мечтала, что он когда-нибудь снова откроется для прихожан. У Тамары Ивановны непростая судьба. Она перенесла сложный недуг и дала обет: если исцелится — займётся возрождением храма в родной деревне. Так и случилось. Ну что, если это памятник? Конечно, нужно много документов и согласований. Но любой человек может стать подвижником в этой сфере. Подаётся прошение на имя правящего архиерея — у нас это митрополит Воронежский и Лискинский Сергий, — и он своим указом назначает мирянина председателем приходского совета, что позволяет ему заниматься хозяйственными мероприятиями в храме. Именно Тамара Ивановна занималась восстановлением окон, отоплением, организовала расчистку от мусора… Сейчас она мой главный помощник. Помимо хлопот с ремонтом приезжает на службу — петь на клиросе.

Зимой строительные работы в храме не велись, но как потеплело — не останавливаются.

О сложностях и вере

Местная религиозная организация «Православный приход Вознесенского храма села Вознесенка Семилукского района» — юридическое лицо, дата регистрации, по данным из открытых баз проверки контрагентов, — 18 марта 2011-го. Два руководителя: председатель приходского совета Тамара Ивановна Чаус и настоятель — Кононов Руслан Николаевич (мирское имя отца Рустика). Все доходы — исключительно за счёт взносов и пожертвований. Все расходы — целевые, на содержание организации.

— Наш главный меценат — фермер из соседнего села. Он очень много жертвует… Ну и неравнодушные люди. Я рассказываю о храме, о работах, которые мы тут ведём, в соцсетях. Да-да, я знаю, что в интернете во многих источниках до сих пор устаревшая информация, будто храм недействующий. Я лично переписывался с «Яндекс. Картами», например, чтобы исправили. Даже до моего назначения сюда — с тех пор как Тамара Ивановна начала всем заниматься — время от времени приезжали разные священники и служили. А сейчас — на постоянной основе, каждое воскресенье: я езжу из Воронежа и совершаю службу! Зимой и в распутицу, правда, бывает такое бездорожье — что не пробраться, ведь это самая окраина села. Но храм живёт!

По бухгалтерии настоятеля, один лишь иконостас стоит порядка 600 — 700 тысяч рублей. И это при том, что часть икон подарена, другие — напечатаны, а не написаны, и с хорошей скидкой.
В этой церковной лавке всегда скидки: на ценниках на книги из без того скромные суммы исправлены на «акционные». Но покупатели всё равно не налетают.

Отец Рустик говорит горячо. Много ли, спрашиваю, кроме фермера «неравнодушных»? Настоятель опускает глаза. И тут же вскидывает их, точно оправдывая: «Кто сколько может, с Божьей помощью!» Помогают другие приходы. Часть иконостаса — наследие воронежского Тихвино-Онуфриевского храма: он передал святыни в Вознесенку после реконструкции. Другая часть — печатные иконы, потому что писаные непосильно дороги, но фирма-изготовитель сделала хорошую скидку. Главную храмовую икону «Вознесение Господне», рассказывает настоятель, принесла в дар жительница Воронежа. Монах Троице-Сергиевой лавры, её написавший, — брат этой женщины, и она специально его попросила. Тёплый пол фирма из Воронежа сделала бесплатно. Ну а коврики на пол пожертвовали дачники.

Главная икона храма — «Вознесение Господне» — хранится в алтаре.

— Сложностей много. Тем более наш храм — памятник культуры, а по закону при реставрации объекта культурного наследия нужно максимально сохранять его первозданный вид, — объясняет отец Рустик. — Поэтому и решётки новые от древних не отличить, и кирпич… Главная трудность в том, что мы не смогли отыскать ни одной архивной фотографии, чтобы хоть примерно представлять исконный облик храма. Весь семилукский архив в годы Великой Отечественной уничтожили специально — дабы не достался фашистам. Единственные обрывочные сведения, которые удалось раздобыть, — это то, что располагалось тут аж пять алтарей. Настолько большое было село, что одновременно приходилось служить несколько литургий.

По подсчётам отца Рустика, сейчас в Вознесенке «постоянно живёт человек 20». Но в Лосевском сельсовете, к которому относится деревня, мне сообщили: на 2022 год — 237 прописанных, и постоянных жителей всё же поболе 20 — есть даже медпункт.

— Сколько же к вам приходит на службу?

Мы встречаемся взглядом. Он не чувствует в вопросе ловушки и оживляется: «Летом — от 13 до 20 человек! Потому что дачников много — дачники приходят!»

А зимой, спрашиваю, сколько?

Зимой — два. Местные одуванчики старушки.

И вы для двух старушек служите службу?

Он всё не понимает и с тем же пылом — «Да!» Ведь вот же: есть ещё две женщины — уроженки села, помогают ему — поют на клиросе. Правда, одна из них теперь живёт в соседнем Латном, другая — в Воронеже. И ещё женщина приходит — посидеть в церковной лавочке. Хотя торговля...

Отец Рустик вздыхает. При посещении одной из церквей запала ему в душу добрая традиция: благотворительные обеды. Это когда после службы прихожане и батюшка собираются в трапезной как одна семья. Стал привносить в свой храм прошлым летом. Пока отдыхали в деревне те 13 — 20 дачников — собирались, чаёвничали. Наступили холода — местных и калачом в храм не зазовёшь. Почему люди не хотят ходить — настоятель не знает.

— Слушайте, — уже не скрываю наглости, — а если и эти две старушки однажды не придут?

— Я всё равно… буду служить.

— Ради чего?

Отец Рустик верит, что люди придут в храм. Главная задача сейчас — достроить колокольню: вон ту белую башенку слева.

* * *

Руслану Николаевичу Кононову 36 лет. И он — профессиональный пожарный: пошёл по стопам отца. После школы отучился в Воронежском пожарно-техническом училище МЧС, потом четыре года работал инспектором государственного пожарного надзора. И сейчас, под сводами этого опекаемого им старинного храма, совершенно честно мне говорит: «Я не был воцерковлённым человеком никогда! Никаких чудес со мной не случалось, видений, которые могли бы подтолкнуть к этому пути».

Но он продолжает:

— Помню, как в детстве, когда ещё учился в начальных классах, нас — школьников — повезли на экскурсию по храмам области. И когда я вошёл в Покровский собор, испытал какое-то невероятное потрясение. Тогда, ребёнком, я решил, что стану священником. Но потом эта мысль забылась. Вернулась, когда я, уже работая в МЧС, познакомился с будущей супругой. Она экономист. Но глубоко верующий человек. Я стал вместе с ней ходить в церковь… Нет, никто из близких не возражал против моего решения, хотя сестра, например, бухгалтер, мама — простая домохозяйка. Я окончил Воронежскую духовную семинарию. 23 февраля 2014-го был рукоположён.

Среди православных святых нет Русланов, поэтому бывший пожарный инспектор Руслан Николаевич стал отцом Рустиком — по имени парижского священномученика, убитого язычниками. До своей «командировки» в Вознесенку служил в воронежском храме святой блаженной Ксении Петербургской. Тот — новенький и чистенький, как пряничный: ему лишь десяток лет. И отец Рустик стыдливо признаётся: «В новых храмах не так ясно чувствуется мне присутствие Господа, как в старинных — таких, как этот, в Вознесенке. Не знаю почему. Может, те ещё, что называется, не «намолённые». А сюда заходишь — и сразу душа ввысь устремляется».

…Я смотрю в его глаза и возвращаюсь к своей бессовестной провокации: «Ради чего вы будете служить службу, если никто к вам не придёт? Зачем вообще в этой умирающей деревне тратить столько сил и денег… Сколько уже потратили? Миллионов десять? А надо? Ещё 50 как минимум?! Так ради чего?»

Он говорит тихо-тихо:

— Я над таким вопросом не думал. Мне его… надо осмыслить. Но я верю, что люди придут. И что их будет приходить больше. Надо просто молиться.

Храм стоит на окраине села, где только природа, воздух и тишина.

P.S. В храме Вознесения Господня сейчас самые активные работы — по строительству колокольни. Сами колокола — это уж потом. И много, много чего ещё предстоит сделать. По Федеральному закону № 73-Ф3 от 25.06.2002 «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов РФ» регионы за счёт своих бюджетов могут оказывать финансовую поддержку религиозным организациям для проведения мероприятий по сохранению церквей-памятников. Отец Рустик говорит, что их приход подал документы на получение субсидии, решения пока нет, но желающих много, и ясно, что денег на всех не хватит никогда. Если вы хотите оказать посильную помощь Вознесенскому храму, свяжитесь со священником по телефону +7908-149-88-71.

КСТАТИ

  • Одной из древнейших христианских церквей в мире считается святилище в античном городе Дура-Европос близ современного Сальхиях в Сирии («дура» на арамейском языке — «крепость»). Развалины поселения обнаружили в 1898 году немецкие учёные. По данным археологов, христианская церковь появилась в городе в 230-х годах, причём обустроили её в жилом доме.

Фото: Игорь ФИЛОНОВ, voznesenovka.cerkov.ru.

Главная
Свежий номер
Рубрики
Закладки
Войдите, чтобы добавить в закладки
Чат