Допустим, в парикмахерской или поезде заладился долгий, ни к чему не обязывающий разговор. Собеседник под стрекот ножниц или стук колёс втирает тебе о какой-нибудь невероятной судьбе. Ты в нужных местах охаешь и восклицаешь: «Ну надо же!» И вот нависает пауза, и настал твой черёд удивлять.Нужно выудить из памяти такую судьбу, чтобы она дала надежду окружающим. Многие истории (некоторые мы уже публиковали в «МОЁ!»), как правило, не блещут финалами. Тут-то я и говорю: «В студенчестве у меня была подруга, звали её Люба. Родилась она в Красном Логу в многодетной семье, а теперь живёт в Берлине, вырастила прекрасных детей и построила свой бизнес…»На самом деле то, что Люба «взяла» Берлин — вовсе не самое главное. Главное, что она может взять всё, что захочет. Делает ли это её счастливее остальных?.. Во всяком случае, мне приятно о ней рассказывать.В юности у Любки была фигура Памелы Андерсон. Когда она появлялась на улице в обтягивающей одежде и на шпильках, у встречных мужчин начинали нервно дёргаться кадыки. Любовь была румяна, черноброва, курноса, с глазами-блюдцами, готовая расхохотаться по любому поводу.Мы не виделись десяток лет. Я растерянно таращусь на Любкин торс: «Ты что, сделала пластическую операцию?!» Подруга обнимает меня и смеётся: «Я просто похудела. Много езжу на велике и занимаюсь спортом».Она ведёт меня в кафе, пресекая попытки расплатиться. «Миллионерша, что ли?» — отбиваюсь от её спонсорства. «Пусть не я, но муж», — серьёзно отвечает она. В этой фразе нет и тени бахвальства — чистая констатация.Её новое имя — фрау Шазельмайер — выговариваю лишь с четвёртой попытки. Так же шершаво звучит и улица, на которой она живёт — Фридрихштрассе.Мы познакомились на рабфаке. На выходные ездили к ней домой в Каширский район. Девочке из деревни с её знанием иностранного поступить в университет на факультет романо-германской филологии было нереально. На рабфак она пришла на геологический факультет, где конкурс был одним из самых низких. А ближе к выпускным экзаменам ...