А я к своим тридцати девяти таковым не обзавелась. И не потому, что не было возможности купить или пошить. Просто мне этот предмет гардероба казался смертельно скучным. Как чёрный цвет вообще. Как общеупотребительный фасон от мадам Шанель без всего: без рукавов, воротника и талии.Мне хотелось чего-то другого, но чего — я не знала. И вот как-то во время командировки в Москву я увидела Его. Зашла погреться в какой-то салон возле Красных ворот — а оно висит. Итальянское, из тяжёлого шёлкового трикотажа со стальным отливом. Закрытое спереди и сзади полотном до горла — и практически голое по бокам. Бретельки-верёвочки, три перетяжки под мышкой и три перетяжки на бедре, в том месте, где своё логическое завершение обычно имеют чулки. Никаких излишеств типа бюстгальтера или видимого белья платье не предусматривало. Оно их отрыто презирало с высоты своего ценника.Конечно, я его померила — и о ужас! — оно оказалось мне мало. В тех местах, где ткань должна была вальяжно облегать округлости, искрясь от удовольствия, оно врезалось в тело, как верёвка в колбасу.Это было ужасно несправедливо.Я ушла из салона, а вечером уехала в ВоронежБольше двух недель я маялась. Что бы я ни делала — чёрное платье танцевало зазывные танцы на втором плане моей жизни.— Уходи, ты мне мало! — отбивалась я.— Похудеешшшшь… — обещало оно.— Ты непристойное! Тебя некуда будет надевать! — не сдавалась я.— Найдёшшшшь… — уверяла коварная тряпка.На третьей я не выдержала и поехала в Москву. Что мою прелесть за это время могли купить, мне даже в голову не пришло. Оно меня ждало — я это знала. У нас была мистическая связь.В стеклянный пендельтюр салона я нырнула, как в прорубь, с задержкой дыхания. Платье радостно задёргалось на вешалке.…Когда мозг (или мозжечок, что в подобных случаях вернее) посещает мечта такой силы, препоны и условности смываются приливной волной. Но эта же волна несёт с собой и разрушения.К 40-летию я похудела ровно на два размера, для чего мой умный организм уложил меня с воспалением лёгк...