«Как только на экране появлялось его страдающее лицо, оно волновало, беспокоило и спрашивало. Рядом с Шукшиным нельзя было что-то просто снимать в меланхолической задумчивости о жизни. Он взрывал фильм своим жёстким и точным уровнем правды, острым чувствованием душевного благополучия, которое рядом с ним становилось чем-то постыдным… В нём была человеческая, личностная, художническая определённость, отчётливость, вразумительность. У него было лицо, а не флюгер.»Алексей Герман, режиссёр.Весь 1972 год в Госкино «резали» «Печки-лавочки» (16+), первую его, по-настоящему шукшинскую авторскую картину: выбросили начало, вырезали целые эпизоды, сокращали героев, реплики, крупные планы. Троюродный брат Шукшина Иван вспоминал: «И вот он появляется на пороге, невыспавшийся, осунувшийся ещё больше… Что случилось? Он молча вынимает смятую телеграмму из кармана и подаёт мне. Читаю: «Срочно вылетай, вырезаем паром (сцена на пароме. — Л.К.)…» Василий стоял на кухне — курил. Говорил нервно, с дрожью в голосе. В глазах стояли слёзы. «Надо же, десятый раз сдаю картину, и вот опять… Если вырезать паром, картина развалится на две половинки, на городскую и деревенскую. Нет уж, я не сдамся, я упрусь или совсем закрою. Поеду снова воевать…»На съёмках пронзительной драмы Шукшина «Калина красная» (1974 г., 16+) одна сцена пошла не по сценарию. Бывший зек Егор Прокудин, которого не узнала мать, рыдал, лёжа на земле. Вдруг подбежала собака и облизала Шукшину лицо. Оператор остановил камеру. Шукшин довёл сцену до конца, вскочил с земли: снял? Оператор развёл руками. Говорят, разгневанный актёр, размахивая кулаками, погнался за оператором. Повторить это «на камеру» так и не удалось. Деревенская собака больше не стала утешать «плачущего».«Калина красная» стала триумфом Шукшина, написавшего сценарий, снявшего картину и снявшегося — да ещё как! — в главной роли. В 1974-м, когда в СССР проживало вместе с детьми около 250 млн граждан, на «Калину красную» было продано 140 млн билетов!Жители станицы Кл...