«Гробы и венки мне поджигали семь раз»
Хозяйка небольшого похоронного бизнеса из Рамони — о похоронных традициях малой родины
«Гробы и венки мне поджигали семь раз»
Хозяйка небольшого похоронного бизнеса из Рамони — о похоронных традициях малой родины
Нынешняя профессия — похоронщица — совсем не убила в ней педагога. Наталья Пузикова более 20 лет преподавала музыку в школе искусств рамонского посёлка ВНИИСС. Около 15 лет тому назад она написала книгу «Нелжинские былички для детей» с огромным количеством пословиц, поговорок и диалектов сёл Усманского уезда, в состав которого до 20-х годов ХХ века входило село Нелжа. А до того из-под её пера вышли 30 статей об истории рамонских храмов. Историю своей малой родины — Задонского уезда нынешней Липецкой области и Рамонского района, где она сегодня живёт и работает, — знает как свои пять пальцев. И эти знания сегодня помогают хозяйке одной из похоронных фирмочек Рамонского района в работе: людей она хоронит с точным соблюдением всех местных обрядов и традиций. Их она знает настолько глубоко, что послушать её рассказы на эту тему специально приезжают исследователи из Москвы. Сегодня Наталья рассказывает читателям «МОЁ!» обо всём этом.
История бизнеса
— До 2013 года я работала в музыкальной школе, но когда в 2005 -м мне заплатили очередные 6,5 тысячи рублей — у мамы тогда была онкология, а дочь готовилась поступать, — я взяла кредит 70 тысяч и стартовала параллельно со школой, буквально с нуля, в похоронном бизнесе.
Это наследственное. Мои бабки, деды ещё до революции занимались похоронами. Наши корни из села Ксизово Задонского уезда нынешней Липецкой области. Там моя прабабка Пелагея обмывала покойников, читала Псалтырь. Она владела южнорусской причатью (исполняла обрядовый плач по усопшим) — плакальщице надо связать покойника с теми умершими родственниками, к кому его несут хоронить. Пелагея рассказывала, что её мать, бабка и прабабка тоже занимались этим. Плакальщица она была настолько известная, что её даже в Липецк возили плакать по покойникам. Я в шестом колене своего рода имею отношение к похоронам. Женщины читали по покойникам и обмывали их, а мужчины плотничали, в том числе делали гробы и кресты. Я точно знала, что рано или поздно приду к похоронному делу. Все обычаи в этой сфере жизни знала с детства.
В последние годы в обществе поменялось отношение к покойнику. Даже за 20 лет моей работы в этом бизнесе стала замечать всё больше случаев отстранения от смерти близкого — родственник не хочет, чтобы умерший находился дома. Старики ещё понимают, что он должен постоять дома, над ним надо прочесть Псалтырь, с ним надо попрощаться, поговорить. Раньше человека, умершего дома, всеми правдами и неправдами старались не отдавать в морг, ставили всех на уши, пытались договориться об этом. Если случай некриминальный и пожилой человек умер дома, а полиция не направляет его на вскрытие, пусть и стоит дома до похорон. В деревнях покойника ещё держат дома, а в городах уже стараются хоронить прямо из морга, через него сейчас проходит 70 — 80% покойников.
Самое тяжёлое в этом бизнесе — физический труд, постоянный недосып, работа с людьми, находящимися в стрессе. В последние годы сюда же подключилась коррупция.
Сейчас нас пятеро: я, дочь и трое ребят — копачи, рабочие. Раньше покупала заготовки гробов и сама обивала их тканью. Сейчас покупаю готовые из Ельца — там сосна, а гроб должен быть сосновым. В Воронеже, например, почти все гробы делаются из ДСП или ДВП. Сосна в наших краях самое распространённое дерево, самое дешёвое и лёгкое. Дубовый гроб очень тяжёлый, берёза полегче, но кто её разрешит рубить на гробы?
В среднем за месяц у меня бывает до 18 похорон (в ковидные годы эта цифра утраивалась), чаще 12 — 14. Когда делала первые шаги в этом ремесле, в месяц было 2 — 3 похорон, начинала чуть дешевле, чем конкуренты. Много постоянных клиентов, у кого-то хороним третьего покойника, у кого-то четвёртого.
Сейчас в Рамонском районе работают 4 похоронные конторы. Думаю, 25 — 30% местных покойников мои. Расширение бизнеса не самоцель, я прежде всего занимаюсь традицией и обрядами. А с полицией вообще не работаю — часто бывает так, что они едут описывать труп и уже везут с собой представителя конторы ритуальных услуг. Это же коррупция в чистом виде! Несколько лет назад полиция посадила в районе своего ритуальщика и таскала его с собой по покойникам день и ночь. Предлагали и мне работать с ними, я отказалась. Хоронить людей целыми днями, ставить это на поток я не собиралась, моя цель — похоронить человека сообразно традициям. Сейчас этот беспредел прекратился. А тогда у них с похоронщиками были договоры 50 на 50% за каждого покойника. Меня, кстати, семь раз поджигали конкуренты, сгорали гробы с венками, но полиция никого не находила...
Когда я начинала 20 лет назад, средние похороны стоили 10 — 15 тысяч рублей. Сейчас — 40 — 60 тысяч: гроб, крест, табличка, доставка ритуальных принадлежностей в морг, грузчики, копка могилы, венки, оформление документов на землю, покрывало — всё входит в эту сумму. К кремации отношусь отрицательно, я православная христианка, а церковь не поддерживает кремацию.
«С уходящим человеком надо говорить»
— С уходящим человеком надо разговаривать, после физической смерти покойник ещё некоторое время слышит. Есть поверье, что в морге человека окончательно убивают: везти туда тело (в случае некриминальной смерти) — жесточайший обычай. Сейчас люди в деревне стараются оставить покойника дома, просят, чтоб не вскрывали в морге. В городе наоборот.
В течение трёх часов после смерти покойника вообще трогать не надо, потом читается канон «На отхождение души от тела», а усопший кладётся головой в красный угол дома. Раньше запах тлена нейтрализовывался народными средствам — под гроб ставили таз с крапивой или полынью. В жару травы немного помогали убить запах. Дома покойник обязательно ночевал две ночи, хотя до 1917 года обычно он первую ночевал дома, вторую — в храме.
Гроб дома мог стоять на полу, столе и скамейках. Недавно хоронила в Каширском районе, так там проходит прощание «с травки»: гроб поставили на землю, а все родные вставали перед ним на колени и прощались с покойным. То же было на кладбище.
Как правильно обмыть и одеть покойника
— Покойника раздевают, кладут на пол на простыню или целлофан. Намыливают, потом обмывают чистой водой (протирают мокрым полотенцем), обсушивают под второй простынёй, одевают и кладут в гроб, который так же, как и тело, освящается святой водой.
Одевают покойника как любого живого человека — нижнее бельё, потом всё остальное. Мужчин, как и во времена СССР, хоронят в костюмах (и тапочках, не ботинках!), военных — в кителях, женщин — обязательно в платье с длинным рукавом либо в кофте с юбкой, светлый платок обязателен. На старушек надевают хлопчатобумажные чулки, которые у меня есть до сих пор, и обязательно на голову два светлых платка: первый закрывает волосы, второй накрывает первый.
Платье может быть бордовым, синим, зелёным. Одежда необязательно должна быть новой, но непременно чистой. Чёрный траурный цвет пришёл к нам из Европы, у русских цвет траура — белый. Раньше девка с 6 лет начинала изготовлять себе 12 рубашек, которые ей служили всю жизнь, — две праздничные, одна погребальная, остальные повседневные. И погребальная рубашка не вышивалась, она была просто белой. Мужиков хоронили в портах и белых рубашках, костюм — это чисто коммунистическое новшество. Редко, но бывает, что хороним людей в джинсах, майках, кроссовках. («Сын ни разу в жизни костюм не надел», — сказала мне мать одного молодого покойника.) Греха в этом никакого нет.
На покойнице в принципе не должно быть платья с декольте, нужно, чтобы руки были прикрыты, хотя бы рукавами 3/4, нельзя хоронить в мини-юбках. У женщин-покойниц перед похоронами не стригут ногти и волосы, а мужчин бреют.
Чтение Псалтыри
— Псалтырь у нас читают бабушки — это читалки. Лучше, если это делает пожилая вдова. Раньше умершего обмывали либо незамужние благочестивые женщины, либо вдовы. Когда человек только умер, желательно прочитать канон молебный при разлучении души от тела. Когда я сама мою покойника (бывает и так), обычно читаю его.
Если усопший был атеистом, то эти нюансы обговариваются с родственниками. За последние годы всё чаще люди хоронят родственников с соблюдением религиозных канонов. Скажу больше: молодые сейчас все поголовно крещёные, это из стариков кто-то может быть некрещён из-за того, что на время его молодости пришлись годы закрытых храмов и атеизма, а сейчас всё по-другому.
Чтецов по покойникам осталось очень мало, эта профессия отходит. Вычитать в принципе могу и я сама, но постоянно делать это очень трудно: Псалтырь — 150 стихов, разделённых на 20 кафизм (частей). Я буду его читать 7 — 8 часов, а люди с практикой уложатся и в 4 часа.
Кому больше нужны плакания или вычитывания — живому или мёртвому? У христиан смерти нет, мы бессмертны, покойник не мёртвый, он живой. «Не мертвите умерших», — говорит наш батюшка. Просто покойник из этого мира переходит в другой. А по народному обычаю, если всё это не читается, он туда даже и пути не найдёт. Когда горит лампада и читается Псалтырь, усопший знает, куда ему на том свете идти, у него есть направление. А если ничего не читается, он теряется в этой темноте.
О гробах, похоронах и поминках
— Гроб должен быть сосновый, это наше дерево. Традиционно — с бордовой обивкой. Во времена СССР он был красным, теперь же 90% покойников хоронят именно в бордовых гробах. Синие, зелёные стоят у меня по полгода-год, а бордовые разлетаются мигом. Я спрашиваю у родных примерный рост и вес покойника и безошибочно везу то, что надо. Сказали: рост 175 см. Я везу гроб длиной 190 см. Даже если умерший вытянется, он войдёт в него. После смерти люди немного вытягиваются (от 2 до 7 см) и становятся тяжелее. Покойника по желанию родственников можно подкрасить тональником, каким мы обычно пользуемся при жизни.
Гроб обычно закапывают на 2-метровую глубину — это в среднем 7 штыков лопаты. Если копать летом песок, то за 2 — 3 часа можно выкопать могилу, если глину — то 4 — 5 часов. Зимой можно и 30 часов копать могилу, иногда мы используем для трудного грунта отбойные молотки. В Рамонском районе, как это иногда бывает в городе, в одну могилу несколько покойников не хоронят, гробы не ставят друг на друга, земли тут пока хватает всем.
Гроб обычно несут на руках. Но, например, в посёлке Бор нашего района женщины ещё до 70-х годов прошлого века сами носили гроб на рушниках. Причём женщины несли покойницу, а мужчины — покойника. Это была местная традиция, там издавна жили работные люди (суконное производство), а не крестьяне, и баба наравне с мужиком была работницей, она не считалась слабее его.
Когда покойника «ведут» на кладбище, перед гробом рассыпают ёлочные ветки. У нас гроб несут на руках независимо при выносе из дома и на кладбище.
В сёлах Ступино и Пчельники, где до сих пор остались избы-пятистенки, покойника выносят из жилого помещения в коридор и несут к воротам через весь двор, сараи со скотиной, погреба, то есть как бы делая круг, хотя ближе вынести его направо через сени прямо на улицу.
До недавнего времени в селе Новоживотинном утром было принято умывать (протереть лицо рушником) уже обмытого накануне покойника, ночевавшего в своём доме. Мужчинам, провожавшим покойника, его родные раздавали носовые платки, а женщинам — головные или каждому небольшой рушник. И во время дороги на кладбище надо было передать свой рушник первому встречному человеку. Это не означало, что тот скоро умрёт, просто местная традиция. На 9-й день после похорон землякам умершего дарят 40 тарелок, чтобы они ели и вспоминали ушедшего добрым словом.
Во времена ковида мы забирали покойников из морга в мешках, туда же клалась вся одежда. Спасалась только чистым спиртом — я протирала им машину, руки. Поначалу одевались тщательно: маски, очки, калоши, перчатки. Жара, все пОтом обливаются, родня стоит чёрт-те где от гроба, покойника уже не поцелуешь. Батюшку, гроб, родственников, себя спиртом обрабатывала, аж лицо облезло дважды.
Люди, входящие в дом после похорон на поминки, моют руки за порогом — на улице ставятся ведро с водой, ковши, мыло и рушник.
Обязательное поминальное блюдо — окрошка на белом (ржаном) квасе. Картошка варилась отдельно и горячая распускалась в этом «квасе» (так называлась белая окрошка) вместе с варёной щукой. Зимой, в холод, вместо окрошки идёт куриная лапша, если нет поста, и грибная в пост.
Похоронная мистика
— Единственный мистический случай из моей практики, связанный с похоронами, был таким. Мне снится сон, будто звонят по телефону, я снимаю трубку и слышу: «Здравствуй, Наташа, ты меня знаешь, я тётя Маша из Рамони. У меня умер сын, приезжай!» Я говорю: «Хорошо, вызывай скорую, полицию, я приеду». И кладу трубку. Просыпаюсь, понимаю, что мне это приснилось. Сплю ещё три часа, в шесть утра уже наяву звонок, беру трубку: «Здравствуй, Наташа!» Я в ответ: «Здравствуй, тётя Маша». Она удивилась: «Я что, записана у тебя в телефоне?» «Нет, — говорю, — вы там-то живёте?» Он утвердительно отвечает. «У вас сын умер, сейчас приеду», — говорю. Она поразилась: «Откуда знаешь?» Я сказала, что узнала об это из своего сна. Когда приехала, спросила, когда он умер, и тётя Маша назвала именно то время, когда мне приснился этот сон. С ней я вообще не была знакома, виделись несколько раз на рынке, и всё...
Чего нельзя делать на похоронах? Шутить, глумиться, смеяться, улыбаться, петь песни. У нас на поминках не поют, а в Подмосковье, например, песни на похоронах звучат часто. На поминках надо посидеть, выпить три рюмки, прочитать молитву, поесть кутьи, оладьев с мёдом, лапши, летом — окрошки, вспомнить покойника добрым словом и уйти.
Всё больше людей нам приходится забирать хоронить из больничных моргов — лечить стали хуже, чем раньше. Шутка такая есть. Врач говорит больному: «Ляжете к нам, полежите или поживёте ещё?» Мою маму во времена СССР дважды вылечили от третьей стадии онкологии. Довоенное поколение, из которого сегодня остались единицы, кажется, здоровее молодых. Те похоронили детей и внуков, а сами ещё как-то держатся.
Семейное дело
У моей дочери Софьи три высших образования, она играет в спектаклях культурно-досугового центра «Нелжа.ру». Давно помогала мне делать венки, гробы, знает наше ремесло, я старею и буду передавать всё это ей. Вот строю дом на новом месте, тут же склад с венками и гробами — всё рядом.
— Порядочных людей в нашей сфере сейчас, увы, немного. Начала помогать маме в 14 лет, везла с ней из морга покойника хоронить. Сейчас обмываю покойников, оформляю документы. Работать тяжелее, чем лет 10 назад, — стало больше бумажной документации, бюрократии, — рассказала Софья корреспонденту «МОЁ!» и вместе с мамой отправилась обмывать умершего в дальнее село Рамонского района.
2444
0