С конца прошлого года Воронежскую митрополию возглавляет 54-летний митрополит Леонтий (в миру Василий Владимирович Козлов). Москвич по рождению, в молодости он учился на техника-механика авиационных двигателей, а в 21 год принял крещение, после чего его жизненный путь резко изменился — потом были Московская духовная семинария, Московская духовная академия и многолетнее служение в России и за границей. В эксклюзивном интервью нашему изданию Владыка рассказал о своём пути к вере, о том, вследствие какой трагедии был крещён его младший брат, о воронежских прихожанах и своём необычном хобби.

Главный редактор ИД «Свободная пресса» Лев Комов и генеральный директор Юрий Таранцов, присутствовавшие на встрече, передали митрополиту сувениры, а тот, в свою очередь, — привет всем читателям наших изданий.

Фото: Игорь ФИЛОНОВ

«Кто сказал, что семинария — это твоё?»

— Какое у вас, Владыка, осталось первое впечатление от встречи с воронежской паствой?

— Было ощущение, что люди принимают с душой, была заметна их искренность, воодушевление — это даёт силы служить. В Воронеже вообще интересные люди, вера, мне кажется, здесь имеет сильные позиции, это радует больше всего.

— Расскажите о своей семье, об обучении на техника-механика авиационных двигателей, о начале учёбы в духовной семинарии — почему так резко изменили свою жизнь?

— Мои родители — инженеры-энергетики, и я изначально пошёл по той же стезе, хотя имел все склонности к гуманитарным наукам, например истории и филологии. Но и техника тоже нравилась, поэтому поступление в Московский авиационный моторостроительный техникум выглядело более-менее логичным. Моя тётя, кстати, преподавала там историю, а бабушка была главврачом поликлиники при заводе «Салют» (российское авиадвигателестроительное предприятие), при котором и работал этот техникум. Проучился там четыре года и поступил в МАТИ (Московский авиационный технологический институт), где отучился три года — всего я на механика и инженера авиационных двигателей проучился семь лет. Но одновременно с поступлением после армии в институт я принял Святое Крещение, и за три года моего обучения в вузе (учился, кстати, неплохо, получал повышенную стипендию) мой интерес полностью переместился в другую сферу — в постижение вероучения Православной Церкви.

— Почему это произошло?

— Господь призвал, и у меня появилось сильное желание изучать духовную реальность. К вере и познанию истины я приходил непростыми путями. В 1990-е годы в России было много брожения, религиозных исканий, сект, изучали восточные практики, а православная традиция во многом была утрачена. Во время службы в армии пришло понимание, что Бог есть и Ему надо служить.

Фото: Игорь ФИЛОНОВ

— Родители были верующими?

— Нет. Папа крестился уже тогда, когда я был в семинарии, а мама — в детстве, но в храм не ходила. По возвращении из армии, где я много читал и размышлял на духовные темы, я имел твёрдое убеждение, что Бог есть и надо приближаться к Нему. И когда я принял Крещение, у меня как бы открылись глаза, появился интерес и стремление к духовному совершенству…

— Семья как отнеслась к этому?

— Мама приветствовала моё решение. Я начал ходить в храм Святителя Николая в Пыжах, рассказал маме о хорошем хоре и замечательном батюшке, пригласил её на службу помолиться вместе… Она часто делала людям бесплатный массаж, и вот какой-то женщине она сделала, а та была связана с магией. Мать видела страшный сон — будто за ней гонится какое-то зло, она пытается убежать по воздуху и видит храм, в который она влетает, а зло остаётся снаружи. А внутри храма — строительные леса, справа идёт служба, и она туда входит, а там стоит батюшка и проповедует. И когда она пришла со мной в храм Святителя Николая в Пыжах, куда я тогда ходил, она узнала и портал при входе, и батюшку. Тогда как раз в центральном приделе стояли леса, а служили справа, в Никольском приделе. В общем, мама начала его посещать, а папа присоединился к ней позже.

Кстати, раньше меня крестили брата, который на 13 лет моложе меня. Там тоже была своя история. У нас на даче у соседей случилась трагедия — в бочке с водой утонула маленькая некрещёная девочка, и их бабушка тогда кричала: «Почему вы не крестили её? Она бы осталась жива!» Мама испугалась, взяла брата и поехала в ближайший храм. Он оказался закрытым, пришлось ехать в Москву. Я в это время был в армии, мама мне рассказала обо всём и добавила, что мне тоже надо покреститься, а я сам уже в то время думал об этом.

Идею служить Богу мне подсказал священник в храме, сам я о таком не дерзал помышлять. По его совету я тайно стал сдавать экзамены в Московскую семинарию в Лавре. Родители что-то заподозрили — я начал пропускать какие-то лабораторные работы в институте, чего никогда раньше не было — и вызвали меня на кухню для откровенного разговора, где я и выложил все свои планы. Папа сказал: «Ты же семь лет готовился к другому. Кто тебе сказал, что семинария — это твоё?» Хотя я был на сто процентов уверен, что поступаю правильно.

— К небесам, выходит, вы подобрались не как конструктор самолётных двигателей, а как священник…

— Это было моё призвание. Я чувствовал, что это моё, что это важно и нужно, что оно стоит трудов и самоотречения. А самолётостроение постепенно отошло в сторону. Хорошо, что батюшка разрешил мне бросить институт, ведь часто в подобных случаях духовники говорят, что надо доучиться, что образование пригодится.

— Кем бы вы стали, окончив технический вуз? Какие-то карьерные соображения были в те годы?

— Думаю, стал бы начальником цеха на предприятии, может, инженером-разработчиком. Но о карьере, светской или духовной, не думал совсем. Одно время даже собирался оставить институт и устроиться в православный книжный магазин, чтобы продавать книги и беседовать с покупателями на духовные темы. Мама говорила: «Ты чего это, совсем, что ли?.. Давай учись!» Противодействия от родных, когда я менял свою жизнь, не было, скорее удивление. Но родители достаточно быстро поняли, что это мой путь, и сейчас они гордятся сыном.

Неважно, кто какой пост занимает, важно заниматься любимым делом и вкладывать в него душу. А карьеризм — это не добродетель. Человек не должен жить ни прошлым, ни мечтами о будущем. Он должен жить настоящим и делать то, что от него требуется сегодня. Мечтать и строить далёкие планы — неконструктивно, важно действовать здесь и сейчас.

Фото: Игорь ФИЛОНОВ

«Искусственный интеллект — профессиональный лжец»

— Что вы знали о нашем регионе до приезда сюда?

— Знал немного, хотя Воронеж всегда на слуху. Увидел молодой, студенческий, энергичный, культурный город. Не везде, например, православие имеет столь прочные позиции, как здесь. Я приехал из Сызрани, там тоже есть православные, но гораздо меньше. Примечательно, что во многих храмах, где я служил до Воронежа, мужчин на службах было мало, а в Воронеже, думаю, их половина от всех присутствующих, много детей, молодёжи — это приятно.

— Что, на ваш взгляд, нужно делать, чтобы православие укреплялось, чтобы в храмы приходило больше людей? Ведь тут много способов: личное общение, проповедь, соцсети наконец…

— Весь мир развивается по внутренним законам. Если мы начнём тянуть растение вверх руками, чтобы оно быстрее росло, это только навредит ему. Господь Сам производит наше настроение, мироощущение, и наша задача — помогать Ему в этом. Главное — слово, икона, таинство. Чем ближе к Церкви человек, тем он быстрее вырастает духовно.

— Советский лозунг «За мир во всём мире!» актуален сейчас?

— Мир по возможности во всём мире — это замечательно! Но, конечно, это утопия, достичь на земле этой идеи невозможно, хотя к ней надо стремиться. Зачастую человек ставит в своей жизни не те цели, он старается чем-то завладеть в ущерб ближнему.

Слово «мир» имеет разные значения. «Мир» — как отсутствие войны и «мир» как страны и люди. А есть ещё «мир» внутренний, сердечный — если он есть в человеке, то тот не пытается что-то отнять у кого-то, он неагрессивен, ему всего хватает. Если все будут мирными, то на Земле воцарится мир. А ещё в монашестве это слово означает совокупность страстей. Монах уходит от мира, стремится к Богу, а мир, лежащий во зле, гонится за ним и пытается заразить его своим настроением.

Тяжело одновременно идти в двух направлениях, часто люди хотят и Бога не прогневать, и удовлетворить свои страсти. А человеку, который решился идти по христианской стезе, легко — он не разрывается между грехом и Божьей заповедью.

Фото: Игорь ФИЛОНОВ

— Что вы успели сделать за время служения в Воронеже, какие первоочередные задачи видите здесь?

— Преждевременно говорить о каких-то достижениях — система здесь работает нормально, епархия развитая, нужно многое изучить, оценить, чем я сейчас и занимаюсь. Вот, например, наш сайт — он был очень старым и только новостным, а информации из него особо не выудишь. Мы его переделали, и теперь он стал более информативным…

— Может в этом помочь искусственный интеллект?

— Да, он сейчас начинает использоваться и как инструмент может быть полезен. Но одновременно здесь есть некая опасность — мир всё больше отдаляется от истины, погружается в какую-то иллюзию. Миражей становится всё больше, и человеку разобраться в этом всё сложнее.

Искусственный интеллект — это профессиональный лжец. Делаешь запрос, и он выдаст тебе что угодно. Правда это или неправда — неважно. Будет иллюзия того, что это научная выкладка со ссылками (часто придуманными). Это одно из порождений технического прогресса, имеющее обратную сторону, которая может создать зависимость человека — он теряет способность самостоятельно размышлять и анализировать, привыкая к «манной каше», которую легко проглотить.

Искусственный интеллект представляет опасность — наш Патриарх говорил о том, что он может серьёзно менять мир, и мы должны быть готовы к этому и к тому, что западные страны используют его в разных сферах, и тут нам лучше не отставать.

— В Воронеже много храмов, строятся новые, и часто можно услышать мнение людей — мол, зачем строить ещё один? Лучше бы детский сад…

— Да, здесь их много, и все, кто хочет, без труда могут попасть в любой. Конечно, есть недовольные люди, которым мешает колокольный звон и сами храмы. Важно, чтобы храм был в шаговой доступности, как, например, в Москве. Мы сейчас работаем над этим, например, возле парка «Алые паруса», где отец Геннадий Заридзе строит храм святителя Митрофана со 100-метровой колокольней.

Храмы строит не Церковь — это желание людей, хотя и дорогое удовольствие. Активисты создают группу, которая обращается за благословением к архиерею, который юридически открывает приход, изыскиваются средства, и начинается работа. Храм — это портал в Царство Небесное, образ христианской души.

Фото: Игорь ФИЛОНОВ

«Технарь во мне жив до сих пор»

— Вы изучали древнегреческий язык. В Греции в отличие от наших храмов рядом часто есть спортивные площадки и много детей.

— В Греции на службе в воскресенье причащают в основном детей, сами взрослые приступают гораздо реже, раз в году исповедуются. По нашим меркам этого мало, у нас воцерковлённые люди чаще посещают храмы, а в Греции в этом плане есть лёгкая расслабленность. Но если взрослые не показывают примера живой веры, то и дети начинают воспринимать это как формальность.

— Есть изречение: «Если человека учить добру, будет добро. Если злу — будет зло. А если его не учить ни добру, ни злу — обязательно будет зло»…

— Если огород оставить в покое, там вырастут сорняки. Если специально их сажать — тоже, а если всё это убрать и посадить «добрые» растения, то будет польза для всех. Стремление к Богу надо пробуждать в человеке.

— Как сохранить веру человека, если вокруг жестокость и несправедливость?

— Веру хранить не надо, это она хранит человека. Бог — это сама любовь. И правда всегда торжествует, а всё жестокое и несправедливое обязательно исчезнет.

Бог дал человеку для спасения свободу выбора. Если тебя заставляют делать добро — это не добродетель. Человек может выбрать зло или добро, но первое — путь к смерти. Бог не ответственен за проявление зла в этом мире, и Он не спешит вырвать сорняки, потому что, вырывая их, Он повредит и пшеницу. Сорняки сами по себе обречены на вымирание, а пшеница борется за место под солнцем и укрепляется. А когда время жизни заканчивается, Господь собирает всё зло и сжигает его, а пшеницу собирает в житницу.

У человека в мире есть власть творить то, что он хочет, но Бог напоминает, что творить надо то, что принесёт человеку вечную жизнь, а творение зла — путь к смерти. Из-за зла в мире разгораются войны, происходят убийства, но Господь Своим промыслом даже зло использует для помощи добру.

— Почему Церковь не одобряет покупки пасхальных куличей с изображениями святых и храмов?

— Чтобы обёртка не оказалась в мусорном ведре, на полу, под ногами. Часто на временную обёртку прилепляется икона или картина храма, а потом это идёт в мусор. Но что интересно, есть противоположная тенденция — так называемый «крестопад». Православные люди возмущаются тем, что на некоторых изображениях храмов сейчас не ставятся кресты. Это похоже на то, что мы стыдимся, стесняемся своей веры. На Западе — засилье мигрантов из мусульманских стран, и, чтобы лишний раз не волновать их, они тоже убирают кресты с изображений и названия христианских праздников. Нужно изображать храмы с крестами, нельзя стыдиться своей веры!

— Как проходит ваш день, остаётся ли время на хобби? И вдогонку — вы инженер, не доучившийся до конца. Что умеете делать своими руками?

— У моего папы — золотые руки. Он нас с братом всегда учил что-то мастерить — я даже пытался делать какие-то ювелирные украшения, ремонтировал часы. Мне всегда это было интересно. Брат сейчас программист, но помимо своей основной работы он многое делает своими руками — у него куча станков, приспособлений. Я собираюсь тоже обзавестись каким-то минимумом инструментов, технарь во мне жив до сих пор.

Что касается хобби… Оно, видимо, необходимо, когда основная профессия рутинная и человек ждёт не дождётся после работы заняться любимым делом. Мне же нравится мое служение, поэтому всепоглощающего хобби у меня нет. Как-то нырял с камерой на море, снимал подводный мир, потом накладывал музыку и делал клипы. Изучил греческий язык и культуру. Есть некоторые тренажёры, но лень и загруженность не позволяют часто заниматься. Когда жил в Сызрани, где Волга разливается в ширину на 10 километров, ловил рыбу с лодки, как-то даже выловил 6-килограммовую щуку.

— Когда вы служили в Сызрани, то собирали частицы мощей святых. В Воронеже эта традиция продолжится?

— Да, скажу, возвращаясь к теме хобби. У меня там было около 30 частиц мощей, и я решил представить всё это всеобщему поклонению. Начал всё это в 2019 году, и Господь стал посылать мне людей — экспертов и специалистов в этой теме. Они делились святыми мощами, а результатом стало то, что сейчас в Сызрани четыре мощевика (по чинам святости), содержащие 196 частиц мощей. Это большое собрание мощей, художественно оформленное и украшенное серебром и драгоценными камнями.

И здесь, в Воронеже, я бросил клич — давайте сделаем у нас то же самое в Воронежском кафедральном соборе, но лучше.

Люди откликнулись, на первый этап проекта мы уже собрали средства — у нас будут 9 мощевиков с разными вариантами узоров по 56 частиц. Каждая частица мощей оформлена как серебряный глазок диаметром 3 см с драгоценными камнями, серебряная табличка с именем святого и датой его кончины. Мощевики будут стоять по периметру собора. Думаю, что в сентябре мы презентуем этот проект. Второй этап будет — четыре ковчега со святынями. Всё это довольно широкая программа, которую можно отнести к хобби — этим я загорелся, мне это интересно…

Фото: Игорь ФИЛОНОВ

P.S. После окончания официальной части встречи митрополит Леонтий обратился к основателю ИД «Свободная пресса» Льву Комову с вопросом:

— А почему газета называется «МОЁ!»? Это о возрождении капитализма, стяжательстве? Есть такие слова Иисуса Богу Отцу: «Всё Моё — Твоё. А всё Твоё — Моё». Это означает любовь и жертву, единство в Троичном Боге, к которому призваны присоединиться все люди. Таким образом, отдавая своё ограниченное, мы наследуем всё Божие, саму вечность…

— 30 лет назад начинались взаимоотношения человека с собственностью, как и слоганы ««МОЁ!» карман не тянет», «Всё «МОЁ!» ношу с собой». Христианство — это тоже «МОЁ!», — ответил Лев Георгиевич.