— Когда я иду по улице, ко мне подходят люди, говорят, что видели меня на сцене, просят сфотографироваться, — говорит Ацунори Ота. Наш собеседник бегло говорит по-русски, хотя и с заметным японским акцентом. 30-летний Ацунори Ота — знаменитость. В кругу, пожалуй, самой интеллигентной части воронежцев — среди поклонников балета.Ацунори попал в Россию в 17 лет благодаря случайности.— У меня обычная семья — мама, папа, брат, — говорит он. — Я ходил в студию танцев лет с 10 и однажды попал на конкурс. В жюри были представители России. На конкурсе я занял только второе место, но после выступления ко мне подошли и предложили учиться в Московской государственной академии хореографии.Предложение было неожиданным. Не столько для Ацунори, сколько для его родителей.— Лететь до Москвы из Японии 11 часов, не шутка, — продолжает танцор. — Родители боялись меня отпускать, ведь я русского языка не знал, думали, я не смогу один жить. Но пригласили меня только на два месяца… и родители согласились. А когда два месяца прошло, мне предложили остаться ещё на три года, чтобы завершить обучение. Я позвонил родителям и очень-очень сильно стал их упрашивать — я хотел остаться в России. Объяснил, что здесь все серьёзно занимаются танцами и я хочу продолжать. И они дали согласие.Чтобы выучить русский, потребовалось много времени. Поначалу выручал английский. На нём можно было объясняться в стенах академии, ведь обучаться хореографии в Москву приезжают многие иностранцы. Но за пределами школы требовался русский язык.— Тебе нужно и в магазин сходить, и починить что-то самому, — говорит Ацунори. — Без языка никак. В первые три года, пока учился, начал понимать, что мне говорят, стал произносить фразы. Но нормально говорить по-русски начал, когда приехал в Воронеж.Наш город для дальнейшей карьеры молодой танцор выбрал сам. В Японии балет — не самое популярное искусство (единственный государственный театр оперы и балета работает в Токио), Ацунори задумался над тем, чтобы остаться в России. В трупп...