Продолжение. Начало читайте здесь: ЧАСТЬ I, ЧАСТЬ II, ЧАСТЬ III, ЧАСТЬ IV.

И мы подбираемся к главному: собственно, как и из-за чего могли так безумно убить выдающегося учёного ВГУ? Подчёркиваю: я не подменяю следствие — я получаю, проверяю, анализирую информацию. Мне не нужны сенсации, мне важна справедливость. Всё, что опишу в этой части — моя версия, основанная на информации от моих источников, близких к Кузнецову, и фактах от СКР. И ещё — подчёркиваю это тремя красными чертами: до вступившего в законную силу обвинительного приговора суда никто (ни я, ни вы, ни даже сами следователи) не имеют права называть кого бы то ни было «преступником». Это закон. Презумпция невиновности — она самая. Поэтому речь пойдёт не о конкретных людях, а о тех, кто «убил профессора», — их нам должен назвать суд. И ещё — три красных восклицательных знака: призываю всех к милосердию и состраданию. Я о близких Вячеслава Алексеевича Кузнецова. Я общалась с этими людьми, смотрела им в глаза, ловила интонации голосов — там живая кровоточащая боль. Прошу, дорогие читатели, учитывать это в обсуждении темы.

«Не дошёл до работы»

4 марта 2020-го, среда, около 22:00.

— Слава? Это Вера. Всё хорошо?

— Да, Вера, не волнуйся… Ложусь спать, отдыхай сама.

Родная, младшая его сестрёнка каждый вечер примерно в это время звонила Славе узнать о самочувствии и пожелать доброй ночи. После прошлогодней августовской операции на желудке он всё ещё был слаб, плюс диабет — помните, глюкометр всегда лежал вместе с книгами по химии.

Фото с личной страницы Вячеслава Кузнецова в «ВК».

5 марта 2020-го, утро.

Кузнецов не появился ни на кафедре, ни в офисе фирмы, где работал вместе с Борисом.

— Я забеспокоился: такого никогда не было, чтобы Вячеслав Алексеевич «просто так» не пришёл на работу! Звоню — вызов идёт, не берёт трубку. Около 12:30 — 12:40 аппарат отключился — и всё, с тех пор не включался. Набрал одному из коллег Славы по ВГУ, убедился: на кафедре его так и нет. Поехал к нему домой. Дверь никто не открывал. Позвал через открытую форточку (квартира профессора на первом этаже. — Авт.) — тишина. И тогда я заподозрил неладное. Набрал сначала одной из его двоюродных племянниц, затем родной сестре Вере. Было около часа дня.

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

Вспоминает Аня, дочь Веры, крестница Кузнецова:

— Мама поехала к дяде домой. У неё есть ключи от квартиры, она вошла — никого. И порядок идеальный, казалось, не тронуто ничего. Потом приехала я. Мама заметила: на кухне не хватает двух полотенец — она ведь постоянно там готовила, убирала и знала, где что лежит, вплоть до тряпочек. Позже я ещё увидела, что под компьютерным креслом валяются дядины очки: у него их много, но именно эти он носил в последнее время, без них был как котёнок… А ещё… Мне показалось, исчезла его домашняя одежда. Хотя он даже в магазин за углом переодевался в рабочую, мог в деловом костюме за хлебом пойти.

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

5 марта 2020-го, вторая половина дня.

Вера с дочерью пошли в полицию подавать заявление.

— Если бы Вячеслав Алексеевич куда-то уехал, например, он бы предупредил всех, — объясняет Борис. — У него и не могло было быть тогда каких-то поездок, кроме рабочих командировок, но о них всегда знаю и я, и в университете, и родные. Второй вариант — ему, как и в прошлом году, стало плохо на улице и, не дай Бог, стал жертвой нехороших людей…

…Это всё мне подтвердит племянница Кузнецова Аня. Только заявление в полиции у Веры 5-го марта не приняли:

— Мы тогда толком ничего не понимали — что делать, куда метаться, в какой отдел идти… Поехали в первый, который отыскали, как нам показалось — ближайший: на Чайковского возле парка «Орлёнок» (там находится полицейский следственный отдел по Центральному району. — Авт.). Маме сказали, мол, чего вы всполошились, взрослый человек — мало ли куда мог пойти, приходите через трое суток, и вообще, вам не в наш отдел надо, а в Ленинский, где он живёт… Мы стали обрывать телефон 112, оставили заявку, позвонили в поисковый отряд добровольцев «Черноземье»…

Замечательно, да. Когда в январе я писала материал о без вести пропавших, помню, в региональном главке МВД призывали: большими буквами объясните всем, что не надо ждать трое суток (и я таки вынесла это в заголовок), а заявление обязаны принять в ЛЮБОМ отделе полиции, даже если человек пропал в Магадане (подробнее ЗДЕСЬ).

6 марта утром сестре Вере, наконец, позвонили из Ленинского РОВД, приехали оттуда в квартиру Кузнецова и прямо там взяли у сестры несчастную бумажку. И теперь, когда я уже знаю слишком много всего, я хочу сделать акцент на этом одном пропущенном дне: и у меня, и близких, и у друзей есть основания подозревать, что в течение этого потерянного времени Вячеслав Кузнецов ещё мог быть жив.

12 марта следователь-криминалист регионального управления СКР Иван Попов возбудил уголовное дело по статье «Убийство» — пока ПО ФАКТУ исчезновения Кузнецова и по первой, самой «лёгкой» части этой особо тяжкой статьи. На тот момент никто не был уверен именно в криминале, но с уголовным делом у правоохранителей расширяются полномочия в поисках. Это обычная практика.

Веру и Бориса — как «ближайшее и, возможно, заинтересованное окружение» — проверили на детекторе лжи. «Меня аж дважды», — уточняет Борис (видимо, потому, что он имел доступ к финансовым делам Кузнецова, о чём я ещё расскажу). Оба оказались чисты.

…Деревенская родня и друзья с малой родины учёного — простые, неискушённые сельские женщины — свято лелеяли СВОЮ надежду: их Слава живой, просто его «завербовали» в тайную лабораторию изобретать чудо от коронавируса.

«Быковский даже ориентировки развешивал»

— Скажу честно: персона Дмитрия Быковского с самого начала не давала мне покоя, и я поделился этим с крестницей Славы Анной, — говорит Борис. — С учётом событий с непонятным веществом на кафедре химфакультета, их разрыва, последних странных ночных визитов, на которые жаловался Кузнецов… Помню, в 20-х числах марта меня вызвали в отдел криминалистики регионального Управления СКР на улице Революции 1905 года (там находится криминалистический полигон, — Авт.), в коридоре я столкнулся с Быковским. Мне он тогда заявил, якобы его вызвали на полиграф.

Забегая вперёд скажу: меня в региональном Следственном управлении Следственного комитета заверят в обратном: мол, НЕ проверяли они юного химика на детекторе лжи.

Анна же в вспомнит, как сама напрямую спросила Быковского о полиграфе в соцсети: 25 марта в 21:40 (скриншот есть):

— Он — не ответил.

Зато развернул «волонтёрскую деятельность».

Помните? Я уже отмечала: 7 марта посреди ночи — перепост нашей заметки на сайте «МОЁ! Online» с ориентировкой на Кузнецова себе на страницу во «ВКонтакте» с призывом (орфографию сохраняю): «Пропал профессор Кузнецов Вячеслав Алексеевич. Кто имеет какую нибудь информацию, сообщите по указанным телефонам».

Скрин-шот с личной страницы Дмитрия Быковского в «ВК».

11 марта в 16:06 в переписке с Анной в «ВК»:

«Привет. Напиши пожалуйста есть ли какие нибудь новости и чем мы можем помочь ребята готовы помочь волонтёрам и с Москвы мне звонят спрашивают что и как».

Скрин-шот из личного архива близких Вячеслава Кузнецова.

Кто «мы», кто ЕМУ мог «звонить с Москвы» по Кузнецову — непонятно ни родным, ни Борису, но тогда все хватались за любую соломинку.

— Я попросила его забрать у поисковиков листовки с ориентировкой на крёстного и расклеить в центре. Он ещё не мог подобрать время, говорил, якобы ему «вести занятия в центре в ВГУ». 14 марта в 17:09 Быковский написал мне, мол, часть центра обклеил, завтра ещё буду. Но мама в эти дни ездила по центру. И обратила внимание: листовки висели, но оборванные…

Тут оговорюсь по поводу «вести занятия в центре в ВГУ» (вероятно, речь о IV корпусе на Пушкинской). В статусе кого, извините, Быковский мог что-то преподавать в ВГУ, если учесть историю с якобы некой «запрещёнкой» на кафедре и запретом ему появляться в университете? В нынешнем году, когда его искали приставы (об этом ниже), он проходил как «не работает». То, что мой источник в ВГУ предполагает:

— Запрет, насколько я знаю, действовал только на вход в центральный корпус на Университетской площади. До этого он какое-то время числился в охране ВГУ — именно числился. А если и вёл занятия в марте 2020-го, то, возможно, замещал бывшую аспирантку Кузнецова Полину, свою давнюю подругу (я упоминала о ней в третьей части своего расследования. — Авт.). Такое случается, потому что среди учебного года найти замену проблематично — у всех расписание уже сформировано.

…Чу-де-са.

Потом случился коронавирус, все впали в полукарантинную спячку, в том числе, по словам Анны и Бориса, им казалось, что и следствие задремало тоже, проснувшись ближе ко второй половине мая. А 13 июля, собственно, пошли новости об «останках профессора Кузнецова в кислоте на балконе», Быковском и неком Харламове, возникшем незнамо откуда. И сейчас, как мы знаем, оба закрыты в СИЗО, но уже со 2-й частью статьи «Убийство» — групповое, по сговору, корыстное. А это уже возможная «вышка» — пожизненный срок.

А может, долги?

В первые недели после этого, когда следователи не называли свой вероятный мотив убийства (кроме невнятного «похитили со счетов более 1,5 млн»), я пыталась связать ниточки, которые могла достать сама.

Для «мести» (за якобы скандал с якобы «запрещёнкой») мелко (занять место Кузнецова в вузе, например, было нереально даже в мечтах), да ещё со свидетелями (Харламов).

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

Фото Игоря ФИЛОНОВА.

Проверяю долги. Бинго! Есть: неприличные, у обоих.

Бывший ученик Вячеслава Кузнецова и друг Быковского Сергей Ермак мне рассказывал: одно время у них с Быковским был общий бизнес — сувенирная лавочка: торговали в ТЦ «Юго-Запад» и в «Солнечном рае» в центре. Чтобы раскрутились, немалые деньги для старта якобы дал отец Быковского. Дела шли вполне: «Я даже позволял себе ездить на работу на такси». Но юный химик, по версии Ермака, больше времени сидел с колбами в универе, чем возился с накладными и тюками с товаром, и деловые дороги разошлись.

По версии Бориса, правда, дело не в «учёности» Быковского:

— На сколько я знаю — потому, что знаю и Ермака, и Быковского — речь может идти о том, что элементарно не поделили прибыль.

Зато по открытым базам проверки контрагентов у Быковского ещё с 2011-го своё ИП, такая же сувенирка. То же это самое и друг что-то недосказал или другая контора — не так важно. Важно то, что с самого начала ИПшник Быковский упорно не платил налоги. Во всяком случае, налоговики завалили жалобами суд, а приставы так и не смогли убедить «бизнесмена» заплатить, доводы о спокойных снах, похоже, не действовали. По моим данным, с 11-го года по этому «ИП Быковский Д.» через приставов прошло 8 (ВОСЕМЬ) исполнительных производств, общая сумма долгов по налогам — порядка 420 тысяч рублей. За все девять лет Быковский погасил только 40 тысяч. Взять с него постоянно было нечего: официального имущества — по нулям. 380 тысяч в УФНС ждут до сих пор.

У ITшника Александра Харламова, по словам подруги Натальи, может быть почти миллионный долг по кредиту.

— Мы виделись в прошлом году. Саша как раз развёлся с женой, она забрала ребёнка. После разрыва его бывшая сама мне заявляла: «Чего с него взять, с нищеброда?» Мне показалось, Саша переживал страшно. Говорит, не может видеться с ребёнком, а так хочет дать ему многое, но на нём ещё громадный кредит висит, который брали на свадьбу.

Только свадьбу играли даже не два года назад — раньше. У приставов такого долга по Харламову нет. Есть по другому кредиту — микро, на 18 тысяч. Решение суда в прошлом декабре, к приставам материалы поступили уже в этом апреле. У Харламова нашли какое-то «имущество», его арестовали.

В открытых базах на Харламове с августа 2017-го значится ИП по ремонту компьютеров. И ему везло: уже в декабре выиграл госконтракт на 200 тысяч рублей — на обслуживание сайта одного из медучреждений, работу сделал, деньги получил. Только 2,4 тысячи на налоги почему-то не нашёл, этот долг у приставов с августа 18-го. В 17-м Харламов тоже мудрил: не отдал вовремя УФНС 1 700 рублей, приставы помогли. И всё.

Итого: да, деньги обоим товарищам явно были нужны. На законные траты — точно. Но. Трат-то не случилось, даже когда деньги у них, по версии следствия, появились — долги остались не заплачены до сих пор.

Окончание читайте здесь. Вы узнаете официальную — и внезапную версию следствия, вопросы к нестыковкам в ней… А ещё я провожу вас к той самой таинственной квартире «недалеко от дома Кузнецова», где профессора могли (простите, увы) расчленить.