Выпуск
от 8 марта 2021 г.

«С молитвой блины получаются как по маслу»

Кто оплатит ремонт сгоревшего подъезда…

Как школьники будут сдавать ОГЭ и ЕГЭ в этом году

«Отрежу голову твоей дочери и поставлю её в твой холодильник...

Зампред городского парламента признался в мошенничестве

Слив фекалий в водохранилище оценили в 725 миллионов

Зинаида и «её» земля

«Если снесут забор, 1 000 собак окажется на улице»

Как нас обвешивают в магазинах на сотни рублей

От консервного ножа до говорящей перчатки: что интересного и...

Воронежец получил от приставов документ с оскорблениями

Народные новости за неделю!

Ужины на весь пост

Какие грядки делать для овощей?

Сеньор — гигантский помидор

10 ошибок в уходе за лицом

Весна и прививки наносят удар по коронавирусу

Март в законе

Врио губернатора не смог записаться на приём... к самому себ...

Новая маршрутная сеть: плюсы и минусы

До чего дошёл прогресс...

Мишка косолапый оказался с браком

Любителей театра ждёт комедия с переодеванием

Обратная связь: отвечаем на вопросы читателей

Липецкие дороги «тают» вместе со снегом

Власти планируют привить половину жителей области

«В левом глазу у меня лишь цветные пятна»

В Борках гостила Матильда Кшесинская?

Обратная связь: отвечаем на вопросы читателей

сс
Зинаида и «её» земля

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

Зинаида и «её» земля

Удивительная судьба русской женщины Зинаиды Ветохиной, вобравшая в себя крупицы миллионов похожих судеб и в то же время  уникальная. Потому как это судьба последних наших людей, хранящих родную землю так, как нам уже не дано, людей уходящих и исчезающих.

6710 8 63
Зинаида и «её» земля
Люди

Зинаида и «её» земля

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

Удивительная судьба русской женщины Зинаиды Ветохиной, вобравшая в себя крупицы миллионов похожих судеб и в то же время  уникальная. Потому как это судьба последних наших людей, хранящих родную землю так, как нам уже не дано, людей уходящих и исчезающих.

A+

A-

В августе 1902-го в уездном городе Землянске на горячей пыльной завалинке местная девушка приметила свёрток. Он пищал голодным котёнком. Котёнок оказался новорожденной девочкой.— Вот, вам.Нянечка местного приюта примет «котёнка» из девичьих рук без расспросов: если ребёнок не поест ещё час — умрёт.…Маше Заложных в ту пору 22. Ей и её мужу Данилу Бог детей не дал, и вскоре «котёнок» с завалинки стал Марфой Даниловной Заложных.Мария и Данил вырастят сироту как родную дочь.В 32 года Марфа выйдет замуж за ровесника Ивана, Панфилова сына из рода Сухаревых.Марфа и Иван Сухаревы поселятся недалеко от Землянска, на одном из хуторов ныне Рамонского района, где родят пятерых детей: в 1935 году — дочь Полину (умрёт во младенчестве), в 1937-м — Александру (дорастёт до взрослых лет, умрёт по возрасту), в 1939-м — сына Виктора (умрёт по возрасту), в 1942-м — дочь Зою (поныне здравствует, живёт в Самаре).А 9 февраля 1936-го Сухаревы дадут жизнь дочери Зинаиде. И покатится судьба нашей героини, растворяясь в судьбе страны и родной земли. Земли, вскормившей её род, а теперь хранимой ею — последней своей единственной обитательницей, 85-летней женщиной-матерью Зинаидой Ивановной в девичестве Сухаревой, по мужу ставшей Ветохиной.Зинаида Ивановна Ветохина. Глаза - зеркало души - это о ней.Смеётся как в 25. Крохотная кукла в пёстрой косынке в мелкий цветочек. Кримпленовое платье бы в пол (позже я раскрою вам этот «код») — и со спины девчонка.— Зинаида Ивановна, это вам к 8 Марта!Глава поселения Елена Васильевна, сопроводившая нас на эту затаённую землю, достаёт из сумочки коробочку конфет, чай:— А это замечательное пшено. В магазине увидела (шелестит золотистой пачкой. — Авт.). Нечасто бывает. Себе взяла и вам заодно. Полезно, с тыквой-то.— Да зачем же ж…Поверх пшена в тонкие ручки ложится батон свежего утреннего хлеба. Бирюза глаз (в тон цветочков с платочка) темнеет.Юбилейные поздравления от главы сельского поселения.…— Я, детка, глуховата (это мне, когда Елена Васильевна нас остав...

В августе 1902-го в уездном городе Землянске на горячей пыльной завалинке местная девушка приметила свёрток. Он пищал голодным котёнком. Котёнок оказался новорожденной девочкой.

— Вот, вам.

Нянечка местного приюта примет «котёнка» из девичьих рук без расспросов: если ребёнок не поест ещё час — умрёт.

…Маше Заложных в ту пору 22. Ей и её мужу Данилу Бог детей не дал, и вскоре «котёнок» с завалинки стал Марфой Даниловной Заложных.

Мария и Данил вырастят сироту как родную дочь.

В 32 года Марфа выйдет замуж за ровесника Ивана, Панфилова сына из рода Сухаревых.

Марфа и Иван Сухаревы поселятся недалеко от Землянска, на одном из хуторов ныне Рамонского района, где родят пятерых детей: в 1935 году — дочь Полину (умрёт во младенчестве), в 1937-м — Александру (дорастёт до взрослых лет, умрёт по возрасту), в 1939-м — сына Виктора (умрёт по возрасту), в 1942-м — дочь Зою (поныне здравствует, живёт в Самаре).

А 9 февраля 1936-го Сухаревы дадут жизнь дочери Зинаиде. И покатится судьба нашей  героини, растворяясь в судьбе страны и родной земли. Земли, вскормившей её род, а теперь хранимой ею — последней своей единственной обитательницей, 85-летней женщиной-матерью Зинаидой Ивановной в девичестве Сухаревой, по мужу ставшей Ветохиной.

Познакомились

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

Зинаида Ивановна Ветохина. Глаза - зеркало души - это о ней.

Смеётся как в 25. Крохотная кукла в пёстрой косынке в мелкий цветочек. Кримпленовое платье бы в пол (позже я раскрою вам этот «код») — и со спины девчонка.

— Зинаида Ивановна, это вам к 8 Марта!

Глава поселения Елена Васильевна, сопроводившая нас на эту затаённую землю, достаёт из сумочки коробочку конфет, чай:

— А это   замечательное пшено. В магазине увидела (шелестит золотистой пачкой.Авт.).  Нечасто бывает. Себе взяла и вам заодно. Полезно, с тыквой-то.

— Да зачем же ж…

Поверх пшена в тонкие ручки ложится батон свежего утреннего хлеба. Бирюза глаз (в тон цветочков с платочка) темнеет.

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

Юбилейные поздравления от главы сельского поселения.

— Я, детка, глуховата (это мне, когда Елена Васильевна нас оставляет.Авт.). Ты кричи мне. Громче!

Еле усаживаю её, кинувшуюся сразу на кухоньку слагать мне с фотокором нашим Борисычем закуску, у оконца за столик в комнате. И три часа кричим и хохочем обе девчонками, каждая забыв о годах, по-разному проживаемых и прожитых.

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

Хочет женщина быть красивой... А наша Зина и в 85  хороша!

Эта женщина уникальна.

«Не погибнем, так замёрзнем»

— Во-о-он — видишь, красная крыша? Дом родителей моих, — платочек поворачивается к стеклу, ладошка подпирает щёчку. — А этот мы с мужем потом построим. Я, детка, забывать уже начинаю, да. Может, и к лучшему.

Тихо. Сложная была жизнь, говорит. Потому к лучшему.

Первая живая картинка в её памяти: 1941-й, отец уходит «вот по этой прямо дороге» в сторону Землянска на сборочный пункт на фронт (на их хуторе испокон веков одна большая дорога, ставшая теперь Дачной улицей, а Зинин дом на ней числится первым. Жителей — даже в лучшие советские годы  — с сотню).

Жарко. Пятилетняя Зина на отцовских плечах. Накануне те, кто ходил на рынок в соседнюю деревню, принесли весть о какой-то войне. Мать ревела, отец её утешал. Ревела мать и сейчас, ковыляя следом, а Зинке, несмотря на привычный голод, было хорошо:

— Спустя годы мама расскажет о последнем наставлении ей от папы: что бы, мол, ни случилось, Марфа, никогда не позволяй нашим детям побираться. Она дала слово. И сдержала.

Немцы заняли их хутор летом 1942-го, основав там штаб. По воспоминаниям мамы, всех деревенских из домов выгнали и только их почему-то оставили в хате, да ещё привели двух лошадей, привязав в сенях.

— Может, и пожалели (тихо. Авт.). Нас, детей, тьма. А младшая сестра моя Зоя и вовсе родилась вот-вот, 13 мая, когда папу уже забрали. Они у нас на хуторе, говорила мать, вообще не зверствовали, как рассказывают — знаешь же?

— Знаю, — киваю беззвучно.

— Раз, — говорит, — один немец ей даже в сердцах сказал: дескать, нашего Гитлера с вашим Сталиным надо «пук!» — убить, значит. У нас такие же — и на нас показал — в Германии… Вскоре нас всех, кто оставался на хуторе, согнали в немецкий штаб в Землянске. Какие бараки, деточка! Под открытым небом на голой земле жили. 

…Она молчит, я следом. Что я могу спросить? Дурацкое: какие ваши были чувства. Глупость: чем кормили.

Для неё слаще этой минуты молчания сейчас ничего нет.

— Я, детка, маму о войне не расспрашивала. Чтобы не трав-ми-ровать! — громко, с расстановкой. Бирюза заполняет огромные линзы очков, выплёскиваясь в весеннее  солнце и на меня.

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

По этой дороге (справа) 80 лет назад отец Зины Иван Сухарев ушёл на фронт. Кровавая война его забрала. Теперь каждый сантиметр земли этого тоже умирающего хутора бережёт дочь.

…О победе их хутор узнал, как и о войне, от гонцов с базара из соседней деревни («там ра-ди-о было» — вдруг не знает девка (я, значит)). Мать так же, как провожая папу на фронт, голосила.

— А что ей делать? — по-женски, деловито: девка девкой, но тут поймёт. — Отец не вернулся. В 1942-м пришло от него последнее письмо: «Стоим под Ленинградом по пояс в болотах. Если не убьют  — замёрзнем». И пропал, понимаешь, без вести. А жили мы после войны так: колхоз выдал два мешка пшеницы, мама черпала кружечку — и то ли хлеба испечь, то ли нам сварить. На воде или молока плеснув: спасибо, корова-спасительница была. Осоку мама рубила — нас кормила. Мы, дети, сами щавель конский драли. А раз ищет нас мать, ищет. А мы забрели куда-то — еду искали — чеснока полевого объелись да не выберемся.

Осенью 1945-го Зина Ветохина вместе с младшей сестрой Сашей идут в школу в соседнюю деревню Перлёвку (тогда она ещё в Землянском уезде, позже войдёт в Семилукский район). Вскоре советским учеником становится младший брат Витя. Два-три учебника на класс («Всё как надо: арифметика и разное. Выучим мы — передаём другим»). Ручки-перья и чернильницы («Как же? Макаем — и пишем!»).

— Тетрадок ведь не было…

Дура ты, девка, всё ж сморозила глупость. Но Зинаида Ивановна, конечно, девку жалеет.

— Листы какие всё ж находили нам, ну!

И  гордо и важно: прилежная деревенская девушка Зина окончила 10 классов, не хватая пятёрок, с твёрдыми четвёрками. И — молодая ж! — мечтала большую мечту: волшебный город Воронеж, институт, «животновод Зинаида Ивановна…»

Хохочет. Прыскаю тоже. Две девчонки под оконцем, э-э-ха-ха!

— Да куда с городскими мериться, — бирюза искрит в линзах. — Недобрала баллов, вернулась на хутор. И 60 с лишком лет сама себе животновод!

Хо-ро-шенькая

Ванька Ветохин был с главного села, в которое входил (и входит) хутор Зинки Сухаревой. Служил в армии в самой Москве заодно с её братом. Вернулся — стал плотничать, по окрестным сёлам даже ездил: нужно было отстраивать страну. Парень  хорош.

Фото из семейного архива Зинаиды Ветохиной.

Муж Иван Ветохин (справа) на армейской, уже послевоенной, службе.

Зина же — огонь-девка. Симпатичная (глазищи — ВО!). Работящая: на свёкле в поле в грязи чернозёмной только так управляется. Готовая жена, надо брать.

Фото из семейного архива Зинаиды Ветохиной.

Деревенская красотка Зинка Ветохина с дочками Верой (слева) и Валей.

— Тогда долго не ухаживали. Понравились мы друг другу, — заговорщически по-женски, но смущаясь. — И месяца через два пришёл он свататься. Свадьбу два дня гуляли! 23 и 24 ноября 1957 года. День — у нас дома, день — у него. Да кто помнит, сколько гармошек порвали? Гармошки –— обязательно. И я пела и плясала — как же ж?

И снова этот женский, чарующий, колдующий хохоток: «Я по молодости знаешь какая была — хорошень-ка-я!»

Толкает в бок, подмигивает... Господи, ну как она хо-хо-чет!

Фото из семейного архива Зинаиды Ветохиной.

Зинаида и Иван Ветохины с дочерью Валентиной.

...Вытягиваю с кухоньки обратно в комнату за столик.

— С Ваней мы жили тя-же-ло! Если рассказать тебе всё… — хитреца сквозь линзы.

— Как есть давайте.

— Тяжкий у Вани был характер.

Оживлённо с готовностью, но серьёзно.

— Только не говорите, что бивал.

Вскакивает. Я солдатиком следом. Толкает в бок.

— …но большеумный у меня муж был!

Я запомнила, Зина. Женщина-жена — Зина: муж большого ума — значит, какой надо муж.

О тонкостях любовной дипломатии

После свадьбы Иван Ветохин привёл молодую жену в дом своего отца. Много и тяжело работал. Зина едва ли не тяжелее и больше: колхозной дояркой, на колхозной свёкле.

18 января 1959-го родилась дочь Вера.

14 августа 1960-го — дочь Валентина («Тогда девушки скромные были, в 12 лет не рожали», — за её спиной в соседней комнате телевизор, да).

Зина стала работать матерью.

— Помню, получил Ваня зарплату — 30 рублей. А я на эти деньги купила лоток — детей купать. И всё. Ни кастрюль, ни сковород не знали тогда. Была у меня только одна кружка.

Фото из семейного архива Зинаиды Ветохиной.

Хлеб. И Зинаида.

В 1966-м, подокрепнув (Иван кроме главного дела — строек шабашил и трактористом, тогда — так), Ветохины перебираются в Зинин хутор. И строят свой дом.

— С брёвнами Ване помогал колхоз, и всё равно строили долго, — я смотрю на тонкие ручки — они на равных с мужскими тягали те брёвна.  — Тогда  так.  Начали в 1966-м и до 72-го. Представляешь?

Нет.

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

Дом.

Ваня на тракторе и по стройкам. А Зина везде. Она мать. Она — в колхозном коровнике. На свёклу за 6 км тоже она: когда заберёт машина, но чаще — нет. И «сама животновод».

Хохочет.

— Четыре коровы, 13 овец, три-четыре свиньи, под 100 курей, индюшки… Не представляешь, да? — хитрО и нарочно, зная девкин ответ наперёд. — Помню, Вера тогда уж школу заканчивала, приходит домой: «Мама, беги, бык наш помер!» Точно: выбегаю — лежит. Пять минут назад здоровый был – и помер! Отчего? Да кляп его знает.

Натурально зло. Вместе с быком издохла тогда ведь, кляп её, корова. На обеденной дойке ещё молоко давала — здоровенная, а потом р-раз. Скотина — понимаешь, да?

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

Вся её судьба: семейный фотоальбом.

 

Большеумный муж Ванька…

Трудного характера был, детка. Но всё в дом, ни в чём мы нужды с детьми не знали. Она — Зина, значит — от такая была (показывает «щёчки»). Зарплату Ивану как трудящемуся советскому колхознику жаловали уже хорошую, харчи в достатке: под сто курей, четыре коровы, свиней...

...по три-четыре: девка помнит, русская женщина-мать-Зина, помнит.

Но она снова уже не со мной:

— Зарежь, говорю ему, помню, цыплёнка к обеду. А Иван: одного мало! И ведь угадал. Зарезал двух: одного мы пополам съели, второго — дети. И такой во всём. Везде главный. Только его, Ивана Ветохина, главным на работе признавали.

Фото из семейного архива Зинаиды Ветохиной.

Иван Ветохин.

...А работал большеумный муж тяжело и много — мы помним. На одной стройке угостят, на другой — угощают. Понимаешь, девка, да?

Нет.

Молчим.

— А вы?

Смотрим в глаза друг другу. Не понимающие друг друга женщины из разных времён.

— А я молчу. Тут молчать надо. Он ляжет. Или по хозяйству пойдёт. И успокоится. Ваня мне сам говорил: «Ты, Зина, молчи лучше, я дурак, когда такой прихожу».

— Говорил «люблю»?

А какой же муж жене не говорит «люблю», девка? Женщина-жена Зина краснеет в морщинки. Господи, это невыносимо.

И конечно, подарки делал.

— Раз к 8 Марта, — колдовски-хитрО, — на пару с соседом купил мне отрез на кофту: тот своей жене, Ванька мне. А третий их товарищ своей не купил (гордо. Авт.). У меня чего только не было, о-о-о! Я, детка, самая наряжённая на хуторе считалась: знаешь, платья в моде ходили — кримпленовые!

Фото из семейного архива Зинаиды Ветохиной.

Три русские красавицы: Зина Ветохина (справа) с подругой и берёза.

…Только куда в них Ветохиной Зинке ходить?  Ну а бык опять издохнет, кляп его?

Её мужчина ушёл после 58 лет семейной жизни, 14 апреля 2015-го. Перенёс инсульт, за четыре месяца до смерти — 2 января — оступился на льду у построенного ими дома и, сломав шейку бедра, парализованный, слёг, не поднявшись до самой смерти.

Фото из семейного архива Зинаиды Ветохиной.

58 лет вместе.

Что такое кримплен, я после спрошу «Википедию».

Зина, прощайте

— Муж твой? — Зина щурится на Борисыча.

Хохочу. Подхватывает живо, заключает серьёзно:

— То-то гляжу: ты — молодая, а он!

Он вашим дочкам, считай, ровесник и многодетный дед.

Борисыч смущается. Эта история  вечна.

— Скучать я в последнее время стала, детка, — притихнув. — Возраст, да? Телевизор есть (и Малахов, конечно, молодец.Авт.) Радиоточка (кивает на транзистор на столике.Авт.). Но скучно.

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

За спиной Зинаиды Ивановны - «полотно семьи Ветохиных», сотканное дочками и внучками из старых и современных фото.

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

Она уйдёт, её дом разрушит время, и лишь земля «её» будет вечной.

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

Таксофон! Сельсовет установил его лет 10 назад в каждом из четырёх населённых пунктов поселения. Первое время Иван и Зинаида Ветохины им пользовались (дочкам звонили). Аппарат жив до сих пор, но теперь и Ивана нет, и у Зины  телефон мобильный. С кнопочками, как она привыкла.

И кажется, когда скучать вам, Зинаида? Два отрывных календарика: православный и обычный. Дочки — умницы. Отучились в воронежском политехе на техников связи, свои семьи, живут в соседнем селе в 30 километрах, навещают едва ли не каждый день. Вера  — почтальон — газетами снабжает.

— Читаю от и до! 10 классов же, — хитрО.

Зина читает районную газету «Голос Рамони» и газету «МОЁ!».

Холодильник её полон. Таскать из колодца воду не годна — дочки привезут канистру, вторую, пятую, заберут к себе — искупают.

В огород — не годна. Дочки посадят, соберут, закатают.

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

Сад на земле родящей.

— А земля — родящая! И сейчас рОдит, рОдит… Да всё! Агур-цы! Па-мидо-ор! Банкла… этот — да! Две антоновки, груша — вон там дерево — эх!

У вас даже фирменный половник, Зина, ещё с Ваней купленный: деревянный, расписной — самый настоящий, правильный половник на земле. Вы мне сами говорили ведь, Зина.

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

Настоящий половник.

Опираясь на палочку, Зина смотрит на свою землю. Тучную женщину в масляном, жирном «кримплене» чернозёма. Зина уйдёт, а эта женщина, как любовь, будет вечной.

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

Обходит владения.

Зина смеётся. Я не поспеваю за ней мимо запертых крепких амбаров. Она спешит к одному. Отпирает ловко засов. Внутри — дрова.

— Ваня рубил, ещё остались. Никогда без топорика не уезжал.

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

До сих пор Зина одного своего быка ругает: помер, скотина, кляп его знает от чего.

Большеумный муж — какой надо: запомните, девки.

— Три внука у меня, две внучки… Не то — погоди, забывать стала (злясь на себя. Авт.). Давай пересчитывать (загибает пальчики.Авт.). Точно: два внука, три внучки,  а ещё пять правнуков и три правнучки. Как соберёмся все-все в этой комнате за столом!

Фото из семейного архива Зинаиды Ветохиной.

Бабушка и внучки: слева — Зоя, за спиной — Надежда, рядом с ней — Юлия.

И всё-таки скучает.

То тоска, Зина, горько-сладкая, женская. Вы это знаете. Две кошки и дворняжка из неё не вытащат, и даже самые прекрасные дети и внуки  тоже.

Фото из семейного архива Зинаиды Ветохиной.

Мать и дочки: Валя (слева) и Вера.

Дочки, конечно, зовут к себе. Только и дочки, и вы, и даже мы с Борисычем знаем тоже: ваша судьба — этот хутор и бессмертная жена его — эта земля.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Спасибо, Зина, за тыкву, что подарили мне «на дорогу». Нет у меня хозяйства. Да, я знаю: в печке, кусочками надо. Моя бабушка — русская женщина похожей судьбы Александра по мужу Василию Мокшина — пекла так же.

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

А это — нам!

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

Печь зимой всему голова.

Только и печки у меня тоже нет.

...Уже отбирая в редакции снимки для газеты, пролистнув две мёртвые вечные лужи, из которых чудом выплыла наша беспомощная «Лада», Борисыч дёрнет меня за рукав: «Гляди».

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

Россия...

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

Россия...

Чёрное жирное месиво. Чёрная глушь. Ну?

— Видишь — точка? Она всё стоит.

Между нами скоро километр. Мартовский ветер — сквозь костный мозг.

Фото Александра ЗИНЧЕНКО.

...и Ветохина (Сухарева) Зина.

Зина, конечно, не плачет.

Стойте, русская женщина Зина, стойте.

 

Картина дня Только для подписчиков — самое важное за 24 часа

Комментарии

Картина дня
Свежий номер
Рубрики
Закладки
Войдите, чтобы добавить в закладки
Чат

Главное на «МОЁ! Плюс» на этой неделе

Чтобы не пропустить самые горячие темы и материалы «Плюса» и быть в курсе, подпишитесь на нашу еженедельную рассылку